29 июня 1882 года
В ночь с 29 на 30 июня произошла одна из самых страшных железнодорожных катастроф того времени. В 312 км от Москвы в направлении Курска, недалеко от деревни Кукуевка, ливнем размыло насыпь над оврагом — в провал упал пассажирский поезд. Семь первых вагонов утонули в грязи. Погибли более 40 человек.
Разбитые вагоны исчезли не вдруг, а их засасывало в продолжение нескольких минут; несчастные пассажиры хватались за доски, кричали и звали на помощь, но их относило водой и втягивало в болото (из воспоминаний пассажирки)
Почтово-пассажирский поезд №3 выехал из Москвы в 15:30. Вскоре поднялся сильный ветер, и началась гроза с проливным дождем. Буря бушевала над несколькими губерниями — в том числе Тульской и Орловской.
В 2.40 ночи поезд добрался до станции Чернь в 287 верстах от Москвы. Там подождал встречного поезда №4, что шел из Курска. Машинист того поезда заметил неладное на путях. По одной версии, хотел сообщить о неисправности, но из-за грозы не работал телеграф. По другой, все же успел предупредить машиниста поезда №3, но назвал опасным участок на 290-й версте. Вот как описывал дальнейшее выживший пассажир Алексеев:
Не доезжая 290 версты, машинист убавил пару… при благополучном проходе этого места наш поезд пошел быстрее, думая, что опасность миновала, но, к несчастью, она была на 296 версте,— где и произошла ужасная катастрофа <> В первую минуту сознания я был поражен, что вместо вагона, очутился лежащим в ручье… Моим глазам представилась поражающая картина: провал приблизительно около 14 сажен глубиною, низ и верх которого были загромождены массою обломков… Всюду слышались раздирающие душу крики и стоны
Непосредственной причиной трагедии стал ливень — водопропускная чугунная труба диаметром в метр под земляной насыпью через глубокий овраг не справилась с притоком воды. Насыпь размыло на большом участке. Ж/д полотно повисло в воздухе, от прохождения поезда его разорвало. Поезд рухнул в пустоту и был погребен под массами разжиженного грунта.
Вся насыпь, на протяжении почти полуверсты, была сделана из глины; скаты полей образуют перед нею бассейн, для стока воды которого проложена была одна только труба в два аршина в диаметре — не более. Много раз эта насыпь проваливалась, но ее починяли глиною же, а раздавленную трубу заменяли другою таких же размеров, не обращая внимание на то, что иногда песком заваливало ее отверстие и что вода скоплялась выше ее, причем не принималась в соображение сила напора; между тем он был так силен, что при настоящей катастрофе часть трубы весом в 150 пудов вырыло водою и отнесло на полверсты в сторону («Всемирная иллюстрация»)
Кукуевская насыпь пользовалась у технадзора дурной славой едва ли не с момента постройки, писал журнал «Наблюдатель». Однако о том, чтобы закрыть движение для исправления дефектов, речи не шло — чтобы не терять прибыль. За три недели до катастрофы министр путей сообщения Константин Посьет лично осмотрел линию и резюмировал, что Московско-Курская дорога находится в надлежащем состоянии.
Замолчать масштаб трагедии, а также то, что помощь прибыла не сразу (поезд забрал раненых лишь через пять часов), не удалось. В том числе благодаря журналистам. Одним из первых на место прибыл репортер Владимир Гиляровский — когда случилось трагедия, он ужинал в компании управляющего Московско-Курской ж/д. Услышав о ЧП, тайком проник в министерский поезд и добрался до места катастрофы.
В первой телеграмме, посланной мной в газету [«Московский листок»] в день прибытия, я задумался над названием местности. Я спросил, как называется эта ближайшая деревня? «Кукуевка», — ответили мне, и я телеграфировал о катастрофе под деревней Кукуевкой. Отсюда и пошло «Кукуевская катастрофа» («Мои скитания»)
Работы по извлечению тел длились две недели. Погибло 42 человека. Под суд должны были отправиться четверо железнодорожников. Однако дело было прекращено — в мае 1883-го в честь своей коронации император Александр III объявил амнистию.
