28 мая: памяти Александра Панченко — филолога, который «эмигрировал в Древнюю Русь»
Александр Панченко — один из крупнейших исследователей русской средневековой культуры, литературы петровской эпохи и феномена юродства. Он прожил 65 лет, написал 350 научных работ и оставил крылатую фразу: «Я эмигрировал в Древнюю Русь».
Ученик Лихачева
Александр Панченко родился в 1937 году в Ленинграде, в семье литературоведов. В пять лет он потерял отца — тот погиб на фронте. Образование будущий учёный получил сразу в двух университетах: в 1958 году окончил и Ленинградский университет, и Карлов университет в Праге. Уже в 27 лет, в 1964 году, защитил диссертацию по чешско-русской литературе XVII века.
Работать в условиях советской цензуры было непросто. По совету своего учителя, академика Дмитрия Лихачёва, Панченко выбрал для себя «духовное убежище» — культуру и литературу Древней Руси. «Я эмигрировал в Древнюю Русь», — говорил он об этом выборе.
Скоморохи, юродивые и православие
С начала 1960-х Панченко работал в Пушкинском Доме, в секторе древнерусской литературы. Ещё студентом он ездил в экспедиции по Русскому Северу — изучал народную культуру и собирал этнографический материал. Докторскую диссертацию по русской поэзии XVII века защитил в 35 лет.
Одно из главных научных направлений Панченко — русское общество в допетровской и петровской Руси. Особое место в его работах занимали феномен юродства, смеховая культура и скоморошество в их сочетании с православием.
Ремесло «весёлых людей» находилось в непримиримом противоречии с православной трактовкой смеха. Церковь строго и неукоснительно их порицала. Однако сам факт обличений вовсе не доказывает, что скоморошество находится вне православной культуры. Всегда обличается грех, но жизнь без греха попросту невозможна — Бог «попущает» бесам. Может быть, «весёлым» — скоморохам — тоже «попущали» власти Древней Руси?
В исторических документах XV–XVI веков Панченко нашёл доказательства тому, что скоморохи были крещёными и долгое время не отлучались от церкви. «Общение со скоморохами объявлено делом вполне добровольным. Каждый волен пользоваться или не пользоваться их услугами», — писал учёный.
Тишайший и другие
Панченко отследил, как начиная с XVII века церковь проникала во все сферы жизни русского общества: «Раньше благочестие и веселье были если не в состоянии равноправия, то в состоянии равновесия. Теперь на первый план выдвигается благочестие, жизнь с «молитвами, поклонцами и слезами»».
В своих трудах учёный разъяснил смысл многих устойчивых выражений — «косность», «потёмкинские деревни», «Вот те, Васька, и редька!». Отдельно он объяснил, почему царей XVII века титуловали «тишайшими»: «В государственной фразеологии «мятеж» регулярно противопоставляется «тишине». Из этого следует, что «тишайший» монарх — это «обладатель тишины», царь, который умеет поддержать порядок».
Просветитель и лауреат
С конца 1970-х Панченко заведовал группой по изучению русской литературы XVIII века и преподавал. В годы перестройки он возглавил в Пушкинском Доме отдел новой русской литературы. В 1990-е учёный читал лекции в парижской Высшей школе социальных наук, входил в редколлегии журналов «Русская литература» и «Вестник Российской академии наук», а также возглавлял Комиссию РАН по истории филологических наук и Научный совет РАН по русской культуре.
В 1996 году Панченко стал лауреатом государственной премии России — за цикл телепередач о смысле и характере русской истории. Два года спустя он получил международную премию Кирилла и Мефодия.
Анализируя Куликовскую, Полтавскую и Бородинскую битвы с точки зрения русского менталитета, Панченко пришёл к выводу: «Нация запомнила и сделала символами победы на грани поражений, победы с громадными потерями». События XX века он называл «вынужденным отделением человека от истории» и развивал идею взгляда на исторические события глазами обычного человека.
Свою последнюю книгу — «Другую историю» — учёный не успел закончить. Её наброски вышли уже после его смерти.
Коллеги описывали его облик так: «Рост — гвардейский, голос — дьяконский, а трость, с которой он ходил в последние годы жизни, выглядела не тростью, а дубиной» (филолог Сергей Дмитриенко).
28 мая 2002 года Александр Панченко умер в Петербурге.
