Время на прочтение: 20 минут(ы)

Саами. Мы есть

Заместитель председателя Саамского парламента Кольского полуострова Андрей Данилов — саами, активист и политический эмигрант — рассказывает о том, как коренной народ России теряет землю, язык и людей, пока власти называют борьбу за выживание сепаратизмом.

Тихое сопротивление

В коридоре у Андрея стоят удочки: до Риска-фьорда всего пять минут, до озера с форелью — десять. До грибного и ягодного леса и вовсе две минуты спокойным шагом. Только что закончился дождь, цветы в саду блестят от капель. Это юго-запад Норвегии, поселок Хоммерсок. Фьорд здесь довольно узкий, и, защищенная от ветров Норвежского моря, гавань стала «спальной» для лодок и катеров.

Пять дней в неделю Андрей ходит в школу — учит норвежский язык, чтобы потом вернуться в свою квартиру, которую ему предоставила коммуна i Саннес. В доме три этажа с лифтом, и здесь, кроме Андрея и его жены, живут одиннадцать украинских беженцев (жена Андрея тоже украинка). У каждого отдельная квартира со своим душем, туалетом, мебелью, телевизором и стиральной машинкой.

— И еще мне платят стипендию своего рода, пособием его нельзя назвать. Стипендия — это зарплата за то, чтобы я мог учиться и ни в чем не нуждаться. Да, она может быть небольшая, но это способствует спокойной жизни, способ не задумываться о завтрашнем дне. Я имею все права, и медицину и социалку, как обычный гражданин Норвегии. Если я в чем-то нуждаюсь, у меня не хватает денег, я могу обратиться к государству и оно будет решать мои проблемы.

Андрей Данилов — саами. То есть из коренных малочисленных народов России. Заместитель председателя Саамского парламента Кольского полуострова. Его жизнь сейчас может показаться раем для измученного и нервного россиянина, но налаживаться она стала только в августе 2025 года, когда Данилов получил вид на жительство в Норвегии и индивидуальную защиту в связи с угрозой жизни.

Саамский Навальный

Так в Мурманской области некоторые журналисты называли Данилова. Он родился в Ловозере, в центре культуры и вообще жизни саами в России. Тут традиционно разводили и разводят оленей, рыбачат, собирают морошку. Мама — русская, отец — саами.

Выбор идентичности у Данилова был, и он выбрал «саамский дух», «саамскую кровь». И борьбу. Андрей активно ведет Фэйсбук, где в разделе «краткая биография» он обозначил свою позицию вполне определенным слоганом: «Продолжай бороться!». Об этом девизе коренных в США рассказал ему североамериканский индеец.

— Я не иду по стопам других, я такой как есть. Но если кто-то видит черты другого человека во мне… ну главное, что не плохого человека, не Путина, и это хорошо. Я себя называю — Андрей, активист, борец за права своего народа. Да, меня называют еще скандально известным активистом. Потому что властям, в частности российским, не нравятся люди, которые имеют свое мнение и которые отстаивают свои права. Я отстаивал права, шел вперед, основываясь, на законных методах борьбы. Я выигрывал в судах, писал письма, я боролся, Естественно, властям это не нравилось. Им больше нравятся покладистые люди, которые соглашаются, которые идут на поводу. Но я вот такой скандальный человек, наверное, я даже рад, что меня так назвали, потому что это очень мягкое слово.

Андрей часто цитирует четверостишье саамского поэта Аскольда Бажанова, родное село которого Ристикент было затоплено после строительства гидроэлектростанции.

Всякий раз, когда бывает трудно,
чувствуешь — не выдержать борьбы,
вспомни: ты хозяин вечной тундры,
а не ветхой дедовской избы!

Сегодня в в тундре снег превращается в слякоть. Уже в прошлом веке ненарушенная среда обитания северных оленей сократилась на 70%. Из-за промышленных разработок пастбищные угодья сокращаются и дробятся, пути кочевий оленей блокируются, а люди теряют доступ к священным местам.

— Например, Оленегорск. Там уже давно комбинат «Олкон» уничтожил просто все. Оленегорский горно-обогатительный комбинат, компания «Северсталь». Там были озера, и они из этих озер сделали мусоросборники, сбрасывают туда отходы. Возьмем Мончегорск и «Норильский Никель». Там река Монча, на саамском Монча — красивая А теперь там на расстоянии 30 километров — ни леса, ни травы, ни полей. Вообще ничего. Это ужасная картина. Запрещено собирать грибы и ягоды, вот до чего земля отравлена. Возьмите поселок Никель, город Заполярный — это все «Норникель» — та же история. Сейчас идет разработка лития: это Колмозерское месторождение — крупнейшее в России, в 86 километрах от Ловозера. Мы, коренные, только вышли из подполья после 80-х годов, мы начали жить, мы стали называть сами себя громко, и нас опять прихлопнули, и представителей коренных народов сажают в тюрьмы за то, что они говорят: «Наши земли уничтожают».

Костюм от Мозолевской

Андрея Данилова часто можно видеть в традиционном саамском костюме, что для городского жителя непривычно — ярко синяя рубашка с замысловатой вышивкой. Это кажется вызовом — хрупкие пожилые мастерицы против корпоративных пиджаков и галстуков промышленных магнатов.

— Этот саамский костюм был разработан известной саамской хранительницей нашего рукоделия Анастасией Елисеевной Мозолевской лет двенадцать, наверное, назад. Это была огромная, в том числе архивная, работа. Она и Лариса Павловна Авдеева разработали этот костюм специально в соответствии с нормами саамской культуры, в соответствии с моими родовыми знаками, с моей родословной. И потом много элементов саамской одежды были воссозданы на основе этого традиционного дизайна. Молодые саами делают себе национальные костюмы по этим лекалам. Все благодаря этому проекту. Это не просто костюм — это второе дыхание нашей культуры.

И Анастасии Мозолевской, и Ларисы Авдеевой уже нет в живых. Они прожили долгую жизнь — Лариса Павловна успела отметить свой 100-летний юбилей. Но уходят не только люди. Это ошеломляющая цифра: 44% языков на планете находятся под угрозой исчезновения, и первые в этом печальном списке — языки коренных малочисленных народов. Что насчет саамского языка, в котором целых 11 так называемых подгрупп?

— Мое поколение, рожденных в 70-х — начале 80-х, потеряно для саамского языка, потому что нас унижали за то, что мы саами. Нас били по губам, за то, что мы произносили саамское слово. Я даже не буду брать Россию, где это было сплошь и рядом. В Норвегии это тоже было, даже геноцид народа саами был с норвежской, финской и шведской стороны i . Но в отличие от России, эти три государства признали свою историческую вину. Тут есть институты изучения саамского языка. Мы не просто сами внутри народа сохраняем язык, а есть специалисты, ученые, которые помогают нам. И внутри Саамского парламента есть языковой комитет, который этим занимается.

Сегодня в четырех странах, где живут саами, есть радиостанции на которых со слушателями говорят не просто на саамском, а на разных видах этого языка. В России в Ловозере половина вещания идет на северносаамском, половина на русском. Станция находится в здании, стилизованным под куваксу — традиционный переносной шалаш саами.

Сам Андрей признается, что с саамским у него «не очень». Он пользуется большой красной книгой — «Саамско-русским словарем» под редакцией Риммы Куруч, изданного еще в 1985 году.

Саами в Сапми

Саами — полукочевой трансграничный малочисленный народ, у которого есть гимн и флаг, но никогда не было своей государственности. Сегодня они живут в четырех странах — Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Их история — история колонизации, в результате которой саами постоянно отступали на север, но от Александра Невского, например, убежать не смогли. Еще в 1251 году Невский заключил договор с Норвегией, позволявший Великому Новгороду, как и Норвежскому королевству собирать фиксированную дань с лопарей — пять беличьих шкурок с охотника.

— Мы себя называем саами, а другие нас называли лопари, ну или лоппи — это унизительное название для народа Саами. Вроде как грязные, живущие на краю земли i .

У саами нет границ. Мы единый народ, разделенный границами в силу исторических событий. И мы жили на этих землях до создания государств, и будем жить как единый народ на своей родине, которую мы называем Сапми. Конечно, не Лапландией.

Почему такой разброс в цифрах? Это связано с нюансами самоидентификации: кто-то уже не говорит на саамском, кто-то уже давно городской житель, а не охотник и рыбак. Где-то подсчет вели в оленеводческих общинах, где-то за основу взяли списки избирателей в саамские парламенты. Что касается России, то цифра 1530 — это данные переписи населения 2020 года. Андрей Данилов с ней не согласен. Сегодня он говорит о 1363 саами.

— После 2000-х, когда произошел рост самосознания, никто не стыдится быть саами. Никто не отказался от своего народа. Значит произошло реальное падение численности. Нас не надо переписывать. Нас очень мало, мы всех в лицо знаем. В 2010 году в Мурманской области проживали 1599 саамов. Сейчас на 236 меньше. Почти 15% народа исчезло за одно десятилетие. По моей информации, как минимум семеро молодых саами погибли на этой войне с Украиной. Даже семь человек для нас это большая потеря. Вот на Таймыре с этого года студентам в колледжах предложат обучение технологиям БПЛА, добычи нефти и рыбного производства… Рисуется красивая картинка для молодежи. Но это способ затащить людей на военные профессии и, в сущности, оттуда просто пойти на войну.

Чтобы добраться с Кольского полуострова, где живут российские саами, до Таймырского надо преодолеть 4000 километров по суше. И на Таймыре есть коренные малочисленные народы: нганасаны, ненцы, эвенки и энцы. Это треть населения полуострова, на котором живет всего 30 тысяч человек. Энцы вообще крохотные — 102 мужчины и 101 женщина. Трудно представить их с пультами беспилотников в руках.

— Что касается нефти, я сам работал на промышленном предприятии. Мне кажется, если коренные увидят методику, освоят профессию, станут лучшими специалистами, они смогут изнутри влиять на отрасль, уменьшать разливы и выбросы, лучше защищать свои права. Это как шпион, свой среди чужих. Но это палка о двух концах. Потому что потом могут перетащить на БПЛА для того, чтобы их отправить на войну.

Бунт в Каутокейно

У саами никогда не было войска. Они предпочитали не ссорится, не скандалить, а уходить дальше — за Полярный круг. Миролюбивые, тихие, беззлобные и даже кроткие — так характеризовали их путешественники и исследователи Севера.

— Мы жили раньше на более широкой территории, но под давлением других народов просто отходили на край земли, дальше уже деваться было некуда, и вот мы тут. Но мы принимали другие народы. Лет 200 назад к нам на богатые ягельники пришли коми-ижемцы, у их оленей случилась инфекционная болезнь «копытка», они умирали с голоду, потому что был падеж стада, в сущности, их существование было под угрозой; мы их приняли, они живут здесь сейчас. Вместе мы живем на Кольском полуострове.

Известен лишь один задокументированный случай, когда саами применили насилие к власти. Это случилось в 1852 году, в норвежском Каутокейно. Эта история ярко показывает механизм эксплуатации коренных малочисленных народов во всем мире.

Каутокейно середины XIX века — не просто деревня на севере Норвегии, это экономическая ловушка, долговая паутина. В ее центре «паук» — Карл Рут, шведский торговец, который взамен оленины и рыбы дает муку и спиртное. Экономически это выгодно. Алкоголь здесь — валюта и оружие. Саами пьют, становятся должниками. Рядом с Рутом — шериф Ларс Букт, беглый преступник из Швеции, который прикрывает бизнес силой закона. Если ты саами и недоволен — ты постоянно в долгу. Искрой становится попытка саами-трезвенников провести свою церковную службу. Трезвость — прямой удар по бизнесу Рута. Священник избивает саами тростью, те дают сдачи. Власти арестовывают 22 человека. Суд приговаривает их к штрафу — конфискации оленей, которые снова уходят Руту. Таким образом закон становится формой грабежа. 8 ноября 1852 года 35 саами, вооруженных ножами и ружьями, входят в Каутокейно. Они пришли убивать. Рут пытается спрятаться на чердаке — его находят и закалывают. Шерифа Букта убивают на месте. Власти отвечают быстро и показательно. Двое лидеров приговорены к смертной казни и обезглавлены. Остальные разосланы по тюрьмам на юге Норвегии, где многие умерли от болезней и тоски по тундре.

До слогана «Продолжай бороться!» у Андрея Данилова был другой: «Говори правду, даже когда нет никакой надежды». Это цитата из фильма «Бунт в Каутокейно». Фильм был снят в 2008 году, в нем звучит музыка легендарной саамской певицы Мари Бойне, и играет актриса-саами Анне-Кристина Юусо. Российский зритель ее хорошо знает: это та самая девушка-оленевод из фильма Александра Рогожкина «Кукушка». В 2022 году Анне-Кристину назначили секретарём Комиссии по установлению истины и примирению саамского народа. А в Каутокейно сейчас работает Саамская высшая школа.

^{Фильм «Бунт в Каутокейно» с русским дубляжом}

Власть саами

В Норвегии, Швеции и Финляндии саамские парламенты уже несколько десятилетий работают как официальные представительные органы коренного народа. Они не принимают законы, но без их согласия в этих странах не решается ни один вопрос, связанный с языком, культурой, оленеводством и другими традиционными промыслами. У них есть бюджет и избираемые депутаты. Координацией на международном уровне занимается старейший Союз саамов (Saami Council), созданный ещё в 1956 году.

На Кольском полуострове саамский парламент так и не признан властью, попытки выстроить диалог с государством оставались без реального результата. За 21 год было создано три представительских органа саами, и каждая новая структура становилась все больше подконтрольна государству.

Де-факто никто Саамский парламент не распускал, его просто заменили новой организацией, и Андрей Данилов все еще продолжает себя называть заместителем председателя парламента.

— Они создали Саамское собрание Мурманской области, то есть продублировали наше название полностью. Ближе к началу войны против нас ожесточились власти. Да, съезды наши проводились, но уже под полным контролем властей — от организации до формирования списка делегатов, до условий продвижения делегатов. А в 2022 году они Саамское собрание просто закрыли, предварительно собрав своих ручных представителей, которые проголосовали как надо. «Собрание свою функции выполнило, молодцы! Мы его закрываем».

Конечно, мы сейчас на распутье, в изгнании. Я не могу сказать про других людей, многие из которых остались в России, но Валентина Совкина — председатель Саамского парламента — выехала, она тоже в Норвегии. Я уверен, что Россия будет свободной, и в том или ином виде мы вернемся к парламенту, который выбран народом саами, а не подконтрольными властями людьми. Вот в этом смысле я себя считаю заместителем председателя Саамского парламента Кольского полуострова, его никто не переизбирал. Мы не ведем активной деятельности, но мы работаем как активисты и эксперты по защите прав нашего народа.

Мы есть

Данилов подумывает написать книгу о сложной, провокационной, иногда предательской истории саамского представительства. Теперь у него есть время для этого. Решение об отъезде из России пришлось принимать быстро.

— Я ехал в норвежский Киркенес из России на мероприятие международного Совета Саами. И как раз по пути — я был в это время в Москве — утром 24 февраля 2022 года я понял, что если началось такое, война, то будут попираться все нормы международного права, внутри уж точно никаких прав ни у кого не будет и меня в покое не оставят никогда. Маски сброшены, начнется полное уничтожение. Ну, впоследствии мы это все увидели. 26 февраля я принял решение, второго марта вылетел из Киркенеса в Осло и попросил политическое убежище в Норвегии. Это было очень болезненное решение — оставить свой народ на той стороне. Но я понимал, что если я буду жив, я могу продолжать борьбу. Это была главная мотивация.

Половину скромного багажа Данилова занимали 120 страниц доказательств угроз в его адрес. И свидетельства одного случая, который раскрутили СМИ Мурманской области. Андрея задержали при входе на фестиваль викингов в Мончегорске, якобы с ножом и алкоголем. Фестивальные тусовщики из Москвы и Питера рассмеялись бы — просто оставляешь все это на столике возле рамок и идешь дальше.

— Мне дали пять суток за сопротивление работникам полиции. Никакого сопротивления не было и видео не было. Но сотрудники полиции сказали, что я сопротивлялся. Я не знаю — почему нож? У меня в рюкзаке всегда саамские изделия, такая мини-выставка, потому что люди спрашивают, кто такие саами? Еще там было две бутылки пива. Если бы я был пьяным или хотя бы чуть выпившим, мне, конечно, провели бы экспертизу, но они от этого отказались.

В 2022 году Роскомнадзор заблокировал личный аккаунт Данилова во «ВКонтакте», в конце мая 2026-го — сообщество жителей Ловозерского района Мурманской области, которое модерировал Данилов. В сообществе было три тысячи подписчиков.

Тогда же, 27 мая автор другого телеграм-канала — «Свободная Лапландия» — 23-летний студент Мурманского арктического университета Рафаэль Мамедов был приговорен к 15 годам заключения по обвинению в государственной измене и участии в террористической организации. Рафаэль — этнический азербайджанец, в своем канале он публиковал посты об истории Кольского полуострова, о деколонизации региона. На канал были подписаны около 300 человек. Коренные говорят о сохранении исконных земель, промыслов и культуры, а власти все чаще используют слово «сепаратизм».

— Сепаратизм — это бред. Я еще раз повторю: мы — миролюбивый народ. Мы жили тысячи лет и будем жить тысячи лет, потому что у нас выработана своя стратегия. Чтобы сохранить свои права у нас своя методология, мы используем законы того государства, где мы живем. Даже, если законы и сами государства меняются. Современная Норвегия появилась только в 1905 году, а мы тут жили, не отделялись, не воевали, отстаивали свои права и землю. Может быть, благодаря этому мы сохранились при своей малочисленности здесь на севере. Возможно, это наша особая методика. Но она работает. Это факт. Мы есть.

Сигнал молчать

Сегодня Андрей Данилов много пишет о Дарье Егеревой и Натальи Леонгардт. Они под арестом, и им грозит до 20 лет тюрьмы за участие в «террористической организации». Речь идет об «Абориген Форуме», неформальной экспертной сети по вопросам, коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Ни автоматов, ни бомб, ни подпольных ячеек, ни балаклав, скрывающих лица. Егерева — представительница селькупов, эксперт по правам коренных народов и климатической политике. Леонгардт 20 лет посвятила правозащите и поддержке коренных.

Больше 100 международных организаций требуют немедленного и безусловного освобождения женщин. Данилов знает их лично.

— Для меня их арест стал шоком. Эти люди всегда работали в рамках международных норм и стремились к диалогу с государствами. Их подход заключался не в конфронтации, а в поиске решений существующих проблем. И именно поэтому особенно трудно понять, почему они оказались за решеткой. Наталья Леонгардт и Дарья Егерева никогда не были людьми, которых можно назвать радикальными или провокационными. Более того, по многим вопросам мы с Натальей не соглашались и спорили. Но право на мнение и дискуссию — это нормальная часть общественной жизни. Поэтому мне кажется, что речь идет не только о двух конкретных активистках. Для многих представителей коренных народов эти аресты выглядят как сигнал всему сообществу: лучше молчать. Именно это вызывает наибольшую тревогу. Мое отношение ко многим вещам после этих событий изменилось. И мы видим, как весь мир восстал против этих арестов.

В день задержания Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт — 17 декабря 2025 года — одновременно прошли обыски у 17 активистов коренных народов в восьми регионах России: В Мурманской, Томской и Кемеровской областях, Алтайском и Красноярском краях, республиках Алтай и Саха, Москве и Санкт-Петербурге.

Волшебный сад

Это сейчас за окном Андрея Данилова в Хоммерсоке — сад с разноцветием, которым трудно не восхищаться. Андрей выходит сюда поболтать с хозяином — и не только для практики норвежского, а для душевной беседы. Можно сделать барбекю, а можно съездить в соседний Ставангер. Это нефтяная столица Норвегии: большие деньги и уникальная природа «в одном флаконе». Тут музеи нефти и консервов, древние улочки, старейший в Норвегии собор и неподалеку — знаменитый утес Прекестулен, где можно сделать селфи: вот — я, вот — зажатый между скал валун, внизу пропасть и море. Можно пощекотать себе нервы.

Нервы и стойкость Данилова почти три года испытывали в муттаке — убежище для беженцев. Это было в деревне Мельбу, которая, как и его родное Ловозеро, находится за Полярным кругом. Одиночество, неизвестность, порой недоедание.

— Иногда было грустно, печально. Выходишь, идут незнакомые тебе люди, которые видят тебя в первый раз. Они подходят и здороваются. Это помогало. Ну, конечно, было очень тяжело. Я не скрываю, что самое тяжелое — не бытовые условия. Они не так сильно влияют. Влияет мысль — я приехал на свою родину, в Сапми. На родину своих предков. И я должен просить у другого государства разрешения быть на этой земле. Хотя саами в Норвегии приняли меня, они добивались, чтобы мне предоставляли право получить убежище. И они были удивлены, что так долго именно для саами рассматривается вопрос. Я думаю, что это был первый случай в истории коренных народов. Это же наша земля. Может, стоит какой-то закон принять, чтобы саами могли спокойно перемещаться по своей исторической родине Сапми, разделенной границами, и выбирать место жительства, где нам лучше.

Сегодня многие говорят о «прекрасной России будущего». Возможно, рисуют картинки в голове. Кажется Андрей ее уже увидел. Может быть добавил бы туда снег, по которому он скучает.

— Я вот иногда думаю, что Хоммерсок, место где я сейчас живу, и Ловозеро, они чем-то похожи. Хотя Ловозеро в Заполярье, а Хоммерсок — южнее. Здесь такие же, как в Ловозере, приветливые люди, которые придут тебе на помощь. Такая же природа. Маленькие дома. Но скорее, это будущее Ловозера, где люди уверены в своем будущем. Они никогда не думают, что бы продать-купить, и что там будет через 10 лет. Они уверены в себе, в этом государстве, уверены в заботе, что их дети получат образование. Это такое будущее, о котором я мечтал, и его я увидел.