3 июля: Московская директива Деникина — приказ, который должен был взять сердце России
3 июля 1919 года в Царицыне (сегодня Волгоград) главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России Антон Деникин издал директиву о наступлении на Москву. Поначалу поход шёл с триумфом, пока большевики не объявили «комсомольскую мобилизацию».
Все мечтали «идти на Москву» — и всем давалась эта надежда
— вспоминал позже сам Антон Деникин.
Обстановка на юге России к лету 1919 года
К лету 1919 года ситуация на юге складывалась в пользу белогвардейцев. В станицах прокатилась волна антибольшевистских восстаний — население было недовольно грабежами и террором Красной армии. Власть красноармейцев в этих районах оставалась во многом формальной: реальный контроль был в руках атаманов и органов местного самоуправления.
Деникин к этому моменту одержал сразу несколько крупных побед на юге страны — были взяты Донбасс, Харьков, Екатеринослав (сейчас Днепр) и Царицын. Поэтому он задумался о столице: Москва была для него не только географическим, но и символическим трофеем.
В сознании бойцов директива должна была будить стремление к конечной, далекой, заветной цели
— так объяснял свой замысел Антон Деникин.
Не все генералы поддержали поход на Москву
Большинство военачальников восприняли директиву с энтузиазмом. Однако против выступили генералы Владимир Сидорин и Пётр Врангель — командующие Донской и Кавказской армиями.
Врангель назвал директиву «роковой ошибкой» Деникина: вместо похода на Москву он предлагал укреплять уже завоёванные рубежи, усилить харьковское направление и прорваться к Волге, чтобы соединиться с войсками адмирала Колчака на Восточном фронте. Но Деникин настоял на своём варианте.
Меньше чем через неделю ЦК РКП(б) во главе с Лениным ответил на директиву лозунгом «Все на борьбу с Деникиным!».
Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие Деникина и победить его, не останавливая победного наступления Красной армии на Урал и на Сибирь
— говорилось в воззвании Владимира Ленина.
Наступление шло «со скрипом»
Исполнение директивы давалось непросто. Несмотря на успехи — белым удалось быстро взять Полтаву и Камышин, — в Центральной России шли кровопролитные бои. Ни Балашов, ни Саратов, обозначенные в первой части директивы, занять так и не удалось: сказалось численное превосходство красноармейцев.
Уже в августе Деникину пришлось скорректировать планы. Не отменяя цели взять Москву, он создал отдельную группу войск для усиления позиций и наступления на Киев. Всего за несколько дней был взят не только Киев, но и Одесса — казалось, наступил перелом и большевики окончательно теряют контроль.
Наступление на Москву и «комсомольская мобилизация»
На этом фоне уже в сентябре Деникин отдал приказ о переходе наступления непосредственно на Москву. Поначалу оно шло с большим успехом — были взяты Сумы, Старый Оскол, Курск и другие города на пути к столице.
Большевики оказались на грани краха: спешно создали подпольный комитет партии, правительственные учреждения начали эвакуировать на север. В начале октября Российский коммунистический Союз Молодёжи (РКСМ) объявил «комсомольскую мобилизацию». Вместе с патриотичной молодёжью на стороне Красной армии воевали также красные латышские и эстонские стрелки — их силы превосходили деникинские примерно втрое.
Сказались и другие военные и дипломатические победы большевиков: успехи повстанческой армии Нестора Махно, а также перемирие красных с поляками, высвободившее силы для борьбы с Деникиным.
Провал похода: Орёл вместо Москвы
Уже к середине октября белых оттеснили на юг. К зиме деникинские войска оставили Харьков, Киев и Донбасс. О Москве пришлось забыть: самой северной точкой продвижения войск Деникина стал Орёл — в 350 км от столицы.
Современники описывали поход Деникина как «величайшую опасность» для большевиков. Тем не менее во многом он с самого начала был обречён на провал.
Показателем нереальности намерений Деникина являлась обширность театра [военных действий]. Директива охватывала своими задачами огромные пространства примерно в 800 тыс. кв. км. Рассчитывать в таких условиях на достижение конечной цели можно было бы только при условии поголовного втягивания всего населения в борьбу против советской власти или совершенного разложения армий красных как боевой силы
— писал командующий Южным фронтом Красной армии Александр Егоров.
