Регионы огораживаются
Когда дойдет дело до собственных валют?
Автор: Татьяна Рыбакова
Топливный кризис вернул практики начала 90-х годов. Тогда регионы, пытаясь справиться с дефицитом и ростом цен, вводили различные ограничения движения товаров: от продуктовых карточек до таможенных постов на своих административных границах. Местами доходило до введения собственной валюты или ее аналогов. Но тогда губернаторы были, в основном, избранниками местных жителей или ставленниками местных элит. Можно ли ожидать «парада суверенитетов» от нынешних губернаторов, поставленных на места Кремлем?
Цифровые границы
Все больше и больше регионов вводят заправку машин по номерам и Q-кодам. Правило простое: в каждый день недели заправиться могут только машины с определенными первыми цифрами в номерах: например, «0» и «1» в понедельник, «2» и «3» во вторник и т.д. Еще одна мера — получение Q-кода, который дает право на заправку определенного количества топлива. После заправки код сгорает, и нужно дождаться получения нового.
Первопроходцем новой меры стала Орловская область: ее губернатор Андрей Клычков объявил об этом 1 июля, сама мера стала действовать с 4 июля. Автомобилистам при этом подсластили пилюлю, увеличив норму заправки с 30 до 50 литров. Машины специальных и социальных служб по-прежнему могут заправляться вне очереди. И понеслось.
В Нижегородской области вначале протестировали в одном из районов заправку по Q-кодам, но с 9 июля тоже перешли на заправку по номерам машин.
В тот же день заправку по номерам ввели в Мордовии — здесь игру в «чет»/«нечет» ведут по последней цифре в номере машины.
Одновременно меру ввели в Астраханской области — здесь тоже заправляются по последним цифрам номера.
На день позже, с 10 июля, подобную меру ввели в Псковской области — здесь предпочли считать по первой цифре номера.
Липецкая область ввела заправку по первым цифрам номера машины с 11 июля.
Последние новости касаются Санкт-Петербурга и Ленинградской области: здесь власти пока обсуждают, вводить ли Q-коды или тоже заправлять по номерам машин.
Ходят слухи, что на очереди Ивановская, Тамбовская и Ярославская области.
Ограничения где-то жестче, где-то мягче: например, в Нижегородской области сделали исключение для АЗС на федеральной трассе, где-то заправляют по 30 литров за раз, где-то — по 50. Объединяет все эти ограничения одно: в результате право на заправку получают местные жители. Иногородним могут разрешить воспользоваться заправкой (например, на федеральной трассе или на меньшее количество литров), а могут и не разрешить.
Воспоминания о будущем
О том, что это напоминает, первой сказала одна из самых одиозных пропагандистов — Маргарита Симоньян. «Бензина нет? В 90-е вообще-то еда была по карточкам», — заявила она, вспомнив, как в магазинах отрывали купоны при покупке продуктов.
Вообще-то карточки, называвшиеся чаще всего стыдливо «карточками покупателя», ввели раньше — в 1989–90 годах. А мясо и сливочное масло по талонам в разных регионах начали выдавать еще в конце 70-х. Насколько помню, первой такую систему ввела тогда Воронежская область. Но Симоньян абсолютно точно обозначила происходящее: это не просто ограничения продажи дефицитного товара. Это начало обособления региональных рынков.
Тогда, в конце 80-х — начале 90-х, регионы не просто вводили продуктовые талоны. Довольно быстро на административных границах областей начали появляться самодельные таможни: вводились нормы вывоза товаров или полный запрет на вывоз, и новоявленные «таможенники» проверяли автомобили и потрошили багаж пассажиров поездов и автобусов. Потом стали появляться ограничения и на вывоз собственной продукции регионов: в условиях недофинансирования из центра, главы регионов начинали торговать между собой тем, чем богаты. Появились весьма экзотические профессии по бартерному или иному обмену металла на масло, масла на лес, леса на топливо и т.д. А вслед за этим естественным образом начали появляться и собственные эрзац-валюты.
В 1991–92 годах Татарстан вводит, помимо продуктовых купонов, социальные чеки — ими выплачивают зарплату. Прорабатывали и выпуск собственной валюты — алтына, но до его введения дело не дошло.
В 1992 году тогдашний губернатор Нижегородской области Борис Немцов ввел расчетные чеки («немцовки») для покупки товаров первой необходимости. «Немцовками» широко торговали, обменивались — в общем, обращались с ними как с местными деньгами.
В 1993 году в Свердловской области началось движение за создание Уральской республики. Губернатор Антон Баков вводит собственную валюту: «уральский франк».
То, что потом назовут «парадом суверенитетов», появилось не от желания свободы. Все шло тем же путем, которым сейчас отправилась Россия: в условиях экономического краха, коллапса многих отраслей, прежде всего, работавших на войну, разрыва производственных цепочек и галопирующей инфляции, региональные руководители пытались не столько даже облегчить жизнь избирателей, сколько избежать социального взрыва. «Берите суверенитета, сколько сможете проглотить», — эту фразу Борис Ельцин произнес 6 августа 1990 года в Казани не просто так: в условиях, когда федеральный бюджет был пуст, помочь регионам Центр мог только одним — дать «добро» на то, что помогало регионам выжить самостоятельно.
Прямо сейчас начался ровно такой же процесс, только начался он не на продовольственном, а на топливном рынке. В условиях, когда украинские дроны посетили всю десятку крупнейших НПЗ России, причем многие — неоднократно, и нет сомнений в том, что посетят еще не раз — как и топливные базы, станции перекачки, топливопроводы и проч., когда запасы топлива и возможности их пополнения разнятся от региона к региону, дать преференции в заправке собственным жителям — естественная реакция губернаторов. Как не менее естественная реакция — спекуляция на разнице цен в различных регионах, называемая в рыночной экономике арбитражем. Отсюда и следующий непременный шаг — введение ограничений на вывоз топлива из регионов. Сегодня, по подсчетам экспертов, ограничения на продажу топлива введены, в том или ином виде, более чем в 40 регионах. Кто из них первым поставит посты на административной границе? Пока ограничения поставил Казахстан, но нет сомнений, что этот опыт уже внимательно изучается в региональных администрациях.
До ограничения движения продовольственных и иных товаров тоже может дойти. Ведь проблемы с топливом означают и проблемы с доставкой товаров. А еще — российские аграрии уже сейчас предупреждают, что в условиях дефицита солярки уборка урожая под угрозой. Пропадет урожай — жди проблем с продуктами. В нормальных рыночных условиях речь шла бы лишь о росте цен, но переход властей к административным ограничениям на топливном рынке показывает, что дать ценам расти до тех пор, пока не установится новый уровень нормального распределения, власти не готовы. Понять их можно: последние протесты в Иране, где люди вышли на улицы как раз из-за резкого роста цен на продовольствие и топливо в условиях санкций, еще не забыты. В условиях, когда опросы показывают резкое падение рейтингов и нарастание социального недовольства, административные ограничения и «борьба со спекулянтами» выглядят меньшим злом. Так что не исключено, что Маргарита Симоньян еще будет показывать своим зрителям, как правильно отрезать купоны у продовольственных талонов.
От огораживания к суверенности
В этих условиях путь от талонов, Q-кодов и прочих ограничений к региональным квази-валютам недалек. Помочь может, кстати, цифровизация, которую вдруг так активно стали продвигать. С одной стороны, цифровой рубль — это мощный рычаг в руках ЦБ и Кремля, позволяющий просто заблокировать те или иные транзакции. С другой — если Центр перегнет палку, альтернативные средства платежа просто не могут появиться, официальные или нет. Это могут быть совершенно разные вещи, и называться они могут как угодно — хоть продовольственные талоны, хоть местные Q-коды, хоть смски на право получения допуска к тому или иному ресурсу. Суть их в том, что эти права отвяжутся от конкретного потребителя и превратятся в предмет торговли. Появление оборота тех или иных разрешений/допусков/прав и будет означать появление региональных квази-валют.
Однако насколько близок путь от региональных огораживаний до требования большего суверенитета? Все же такие процессы в начале 1990-х проходили в совершенно других условиях. Сама центральная власть была достаточно молодой, демократически настроенной и весьма шаткой — события 1993 года с бунтом парламента и расстрелом Белого дома показывают, что позволение регионам «брать суверенитет» было, скорее, хорошей миной при плохой игре, нежели желательным шагом. С другой стороны, главы регионов были гораздо более сильны политически. Они заняли свои места в ходе конкурентных выборов, часто в ходе ожесточенной борьбы. Даже те из них, кто был поддержан сильными региональными элитами, как, например, в Татарстане или в Кемеровской области, зависели от местного населения и вынуждены были, как минимум, играть роль «народных защитников». При этом власть Центра была достаточно ограниченной: президент мог поддержать кандидата или наоборот, быть с ним в контрах, но он не мог губернатора снять и фактически не мог посадить.
Сегодня роль губернаторов, которые не избираются, а назначаются Кремлем — это, скорее, роль наместников. Их задача — проводить на местах политику Центра и давать требуемое: деньги в федеральный бюджет, контрактников на войну, иные ресурсы. Ну и следить, чтобы на вверенной территории народ сидел смирно. Снять их легко, а посадить, как показывает практика, еще легче — за каждым тянется шлейф злоупотреблений, на каждого есть «папочка». При этом Центр вовсе не горит желанием ослабить вожжи — наоборот, как свидетельствуют с мест, давление ужесточается: редкий регион избавлен от десанта федеральных прокуроров, представители ФСБ играют роль опричников, открывающих любые двери с полпинка, «губернаторопад» идет не ослабевая — опять же редкий регион, где не сняли и не посадили хотя бы одного из замов губернатора.
И все же есть процессы, которые Кремль регулировать не в силах. Например, проблема дефицита бюджетов. С одной стороны — нарастает дефицит региональных бюджетов. Уже и бюджет Москвы стал дефицитным, что говорить о депрессивных регионах — которых, кстати, становится все больше. Правительство, у которого самого дефицит федерального бюджета почти вдвое превысил плановый, помочь регионам может мало — только списать долги. И списывает — уже на 277 млрд рублей с начала года. Но правительство может простить только долги по бюджетным кредитам, а многие регионы, отчаявшись, занимали и у коммерческих банков. Банки, в отличие от правительства, списывать долги не готовы.
С другой стороны, когда от правительства нет помощи ни в преодолении топливного кризиса, ни в финансировании компенсаций за разрушенные дома граждан, ни в устройстве беженцев — даже самые лояльные, поставленные Центром губернаторы, вынуждены поднимать голос.
Тут характерен пример Белгородской области. Не успел Кремль убрать с поста губернатора Вячеслава Гладкова, который начал попрекать федеральные власти (например, за блокировку Телеграма, в результате которой жителям перестали доходить предупреждения об обстрелах), как новоназначенный глава региона — участник войны генерал Александр Шуваев заговорил о том, что больше всего на свете жители региона хотят завершения войны. Чем хуже будет обстановка в регионах, чем меньше будет поступать помощи от Центра — тем чаще главы регионов начнут проявлять строптивость. Это зависит не от фигуры назначенца, а от логики процесса.
Насколько быстро будет идти процесс огораживания регионов, а затем — и суверенизации, зависит от многих причин, среди которых немалую роль играют удары ВСУ вглубь России. Последний саммит НАТО в Анкаре показал: Запад, в том числе, США, не будут препятствовать таким ударам — в том числе, по инфраструктуре, лишь условно имеющей отношение к войне. И если украинские дроны начнут наведываться на объекты газовой инфраструктуры (газ экспортируется — значит, деньги на него могут идти на войну), энергетической инфраструктуры (электростанции питают, в том числе, и военные заводы), то лишь вопрос времени, когда губернаторы между народным бунтом и недовольством Кремля выберут второе. Собственно, ровно в тот момент, когда поймут, что федеральные прокуроры или ФСБ не смогут их арестовать, и выберут. А уж почему не смогут: потому что народ стеной встанет или потому что бензина не хватит доехать до региона — дело десятое.
