Было ваше — стало наше: как себя чувствуют национализированные компании
Национализированные компании в России переходят к новым владельцам, но прибыль и выпуск у них нередко падают. Разбираем, что стало с «Вкусно — и точка», «Балтикой», «Родными полями» и другими активами.
Автор: Татьяна Рыбакова
Национализация — вернее, смена собственников с помощью государства, — шагает по России. Хотя темпы ее замедлились по сравнению с 2022 годом, когда ушло большинство иностранных брендов, процесс и не думает прекращаться. А что, собственно, происходит с такими компаниями?
На прошлой неделе Владимир Путин передал во временное управление российские активы мирового лидера напольных покрытий — французской компании Tarkett, чье название стало наименованием самого пола такого рода. Компания, которой досталось такое сокровище, очень интересна. Нет, не в области производства или хотя бы продажи схожей продукции — эта компания, ООО «Управляющая компания „Центр Капитал“», примечательна тем, что ей доверили управлять пулом самых разных предприятий различных иностранных брендов. Помимо Tarkett, это и российские активы бельгийской группы по выпуску средств личной гигиены Ontex, немецкой группы по производству пластиковой упаковки Menshen, изготовителей упаковки «Каппа Рус» и металлической тары Eviosys. Удивительно разносторонние интересы у этого «Центр Капитала».
Еще удивительнее то, что навыки управления столь разными активами (ведь предполагается, что управляющий — профессионал, не так ли?) «Центр Капитал» получил в рекордно короткие сроки: как выяснили СМИ, компания была зарегистрирована в феврале этого года, ее уставный фонд — 10 тысяч рублей, а ее единственный владелец и гендиректор Марат Мирхайдаров в своем послужном списке имеет участие в т. н. «СВО» в батальоне «Ахмат», работу чиновником в Забайкалье, да прочие чиновничьи и околочиновничьи должности вроде поста помощника бизнес-омбудсмена Бориса Титова. Хотя нет — вроде бы был замечен в некоторых бизнесах: согласно данным системы «СПАРК», Мирхайдаров владел ресторанной компанией «Эйбиси», был владельцем и совладельцем ресторанного бизнеса «Новый век» и с 2022 по 2023 год был совладельцем УК «Аструм пром», которая занимается управлением финансово-промышленными группами — в последнем случае, видимо, и набирался опыта управления отнятыми активами. Впрочем, как признался сам Мирхайдаров, пока располагает лишь отрывочной информацией о полученных предприятиях, а передачу их в его руки объяснил «волей президента».
Впрочем, не будем делать вид, что мы не знаем, кто конечный бенефициар подобных активов — это все те же братья Ковальчуки, Ротенберги и семья Патрушевых, люди Кадырова и прочие члены кооператива «Озеро» или иные близкие к Путину люди — вроде Глеба Франка (друг зятя Геннадия Тимченко), Умара Кремлева и компаний, которые нередко называют кошельками Путина, вроде «Газпрома». И даже в случае, если отнятые компании не продаются им по дешевке, а передаются во временное управление, не стоит обольщаться — скорее, это даже хуже, потому что собственнику хотя бы интересно развивать компанию, а вот управляющий заинтересован лишь в том, чтобы получить от нее прибыль. И тут интересно посмотреть, что происходит с такими компаниями после того, как они были переданы новым хозяевам.
Всего, как подсчитало в прошлом году адвокатское бюро NSP, российское государство конфисковало активов на сумму почти в 4 трлн рублей, примерно в треть официального военного бюджета. Сюда вошли не только иностранные активы, но и те, что отняли у российских бизнесменов, хотя самая большая доля (1,5 трлн) все равно у иностранцев. Вполне внушительная выборка. Давайте же посмотрим на результаты деятельности части из них.
Выручка растет — прибыль падает, прибыль растет — выпуск падает
Это почти классическая схема работы таких активов в потребительском секторе. Причем — в тех его сегментах, которые просто обречены на, как минимум, стабильность, если не говорить о росте.
Возьмем самый успешный на сегодня кейс: активы McDonald’s, взятые (и, что удивительно — удержанные) одним из франчайзи компании и переименованные во «Вкусно — и точка». Это, без шуток, наверное, самая доброкачественная история: McDonald’s ушел с российского рынка сам и сам же передал активы ООО «Система ПБО» (оператор сети) Александра Говора. После первого, провального по всем статьям года «Вкусно — и точка» оправилась и по итогам 2025 года продемонстрировала увеличение выручки на 16,7%. Вот только чистая прибыль упала на 15,1%. И почти вся прибыль, 14,2 млрд рублей из 14,4 млрд, ушла на выплату дивидендов. То есть ни о каком развитии компании говорить не приходится, что бы там ни вещал в своих проспектах менеджмент: компания кормит своего владельца — и точка.
А вот пивоваренная компания «Балтика», украденная у Carlsberg, как заявлял он сам, и долго находившаяся у Росимущества. Результатом управления которым стали 6,7 млрд рублей убытка в 2024 году. Видимо, сообразив, что, продолжая тендер на право владения среди «своих», можно оставить российских граждан вообще без любимого пива, компанию все же отдали в руки не совсем чужого ей человека: Теймураза Боллоева, человека, стоявшего у истоков создания «Балтики» и считавшего, что это датчане его оттеснили от актива. То есть у руля встал, во-первых, действительно профессионал высокого класса, автор первых рецептов «Балтики», а во-вторых, человек глубоко мотивированный на то, чтобы показать датчанам, что без них лучше. Ну и имеющий высоких покровителей.
Результат — 13,3 млрд рублей чистой прибыли в 2025 году. Но тут и инвестиций было вложено порядка 10 млрд рублей только за год. А главное — прибыль выросла, а объем выпуска сократился на 16,34%. Компания объясняет это тем, что отказалась от низкомаржинальных марок пива и перешла в премиум-сегмент. А если проще — «Балтика» стала дороже. То есть даже при всей мотивации и профессионализме повторить умение западных брендов зарабатывать не на марже, а на объемах не получается.
«Логика молока» (ранее — Health & Nutrition), бывшая ранее французской Danone, доставшаяся экс-главе Минсельхоза Чечни Руслану Алисултанову, демонстрирует и рост выручки (14% в 2025 году), и рост доли рынка (15,1%), и даже ассортимент расширяет в сторону здорового питания — а маржинальность и спрос все равно падают. Не помогают ни ИИ, ни роботизация, которыми хвастается компания.
Конечно, влияет общее состояние российской экономики: кредиты дорожают, население беднеет, налоги растут, но все же нельзя не отметить, что российский бизнес так и не научился зарабатывать на массовом недорогом продукте. Даже в случаях, когда он действительно старается. Еще один весьма значимый фактор — потеря качественного сырья в связи с уходом иностранных собственников. Достаточно вспомнить, как «Вкусно — и точка» вынуждена была убрать из меню картофель фри в связи с отсутствием в России картофеля нужного качества. Это общая беда всех бывших иностранных брендов: приходится менять логистику, рецептуры, технологии на отечественное. И часто это отечественное не только хуже, но и дороже.
Под крылом бюджета
Ну хорошо, пищевка — это действительно сложный бизнес, которым заниматься в нынешних непростых условиях трудно, да и с частного капитала сегодня семь шкур дерут. Но есть же активы, которые принадлежали российскому бизнесу, в активно развивающихся отраслях? Например, компания «Русагро», которую конфисковали у экс-сенатора Вадима Мошковича после его ареста? Агробизнес в России к началу войны был одним из самых быстрорастущих и прибыльных секторов, и «Русагро» занимало лидирующие позиции на рынке. И даже после конфискации компания была передана в управление профильного Россельхозбанка (РСХБ) — пусть его и контролирует семья Патрушевых, но все же компетенции (и денег из бюджета) этому банку не занимать? А опять двадцать пять: выручка растет — прибыль падает, согласно отчету за первое полугодие 2026 года.
С крупнейшим зерновым трейдером России — компанией «Родные поля» — РСХБ управился еще хуже: под его «чутким» руководством и выручка обвалилась, и вместо прибыли образовался убыток. В 2023 году выручка компании достигала почти 300 млрд рублей, по итогам 2024 года выручка упала в 3 раза, до 98,6 млрд рублей, а в 2025 году — еще в 43 раза, до 2,3 млрд. Возможно, потому бывшего лидера зернового рынка продали за бесценок неизвестной компании — как водится, появившейся незадолго до этого и с уставным капиталом в 10 тысяч рублей. Или наоборот — для того и губили компанию, чтобы продать за бесценок?
Ну хорошо, о продовольственной безопасности у нас больше говорят, чем действительно делают — а «оборонка»? Например, Челябинский электрометаллургический комбинат (ЧЭМК), который забрали у миллиардера Юрия Антипова еще до того, как закончились суды. Завод фактически управляется «Ростехом», получает бюджетные деньги — а результаты работы такие, что весной этого года пришлось останавливать часть производства. Спроса, говорят, нет. Рабочие отправлены в бессрочные отпуска. Правда, в утешение челябинцам (комбинат расположен в Челябинске) обещают вынести производство за пределы города.
Видимо, не все заводы, видимо, одинаково полезны — во всяком случае, для войны. Вот завод «Исеть», специализирующийся на производстве электрических соединителей для авиации и военной техники, был изъят у бизнесмена Малика Гайсина в 2023 году. И сегодня он завален оборонзаказом — приходится даже нанимать дополнительных сотрудников. Ну и с прибылью все хорошо. Правда, остается вопрос: а что будет, когда война кончится?
Критическая доля
Вообще, анализируя конфискованные у бизнеса активы, понимаешь, насколько выросла роль государства в экономике. Государство в лице Генпрокуратуры решает, какой бизнес нужнее ему самому — или кому он должен принадлежать, — фактически превращая бизнесменов во временщиков, у которых могут все отнять в любой момент (и хорошо еще, если оставят на свободе). Государство решает, куда и кому давать деньги из бюджета, льготные кредиты или поддержать иным способом — а кого оставить плыть в соляной кислоте высоких ставок, ограничения импортных комплектующих и сырья и падающего спроса.
Неудивительно, что в таких условиях доля убыточных предприятий в России растет и уже достигла 33% — бизнес прекрасно видит, куда все движется, и стремится не к росту активов, а к подготовке личной финансовой «подушки»: вывод капитала за рубеж, после временного затишья, вновь растет.
Не менее жестко государство решает, сколько людей должно работать на предприятии — впрочем, это уже традиционное требование властей к бизнесу: сохранение рабочих мест, даже за счет низких зарплат, а то и вовсе отправки работников в неоплачиваемые отпуска. Требования к сохранению рабочих мест оставались и при переходе активов в новые руки — даже на упомянутом ЧЭМК рабочих закрытого цеха не уволили, а отправили в тот самый отпуск без сохранения содержания. Причина банальна: это и опасение социальной напряженности, и простой расчет — безработным надо платить пособие и организовывать их трудоустройство. Сами работодатели тоже часто против увольнений: ведь в случае сокращения персонала приходится, согласно законодательству, выплачивать не менее 3 окладов, да еще возиться с обязательным предложением новых рабочих мест. А отправив рабочих в бессрочный отпуск, работодатель не платит ничего. Другое дело, что самим работникам не легче от того, что денег у них нет даже при сохранении рабочего места. Но пока проблема не стала критической, ситуация тут вряд ли изменится.
Но проблемы нарастают. Снижение прибыльности бизнесов в принципе идет повсюду; в случае конфискованных ранее все усугубляется тем, что искренне желающих сохранить и приумножить полученный актив, как в случае «Вкусно — и точка» и «Балтики», немного. А в случае, если конфискованные активы остаются в руках государства — нет совсем. Чаще, как показывает практика, наоборот — бизнес как будто нарочно разрушают, чтобы продать за небольшую долю его прежней цены «нужным людям». «Родные поля» тому примером. И число россиян, оказавшихся «условно занятыми», уже бьет рекорды.
Между тем глава Центра макроэкономических исследований (ЦМИ) «Сбера» и главный экономист ВЭБ.РФ Александр Исаков предупредил, что доля государства в российской экономике приблизилась к критической отметке. И лучше за нее не заходить, так как «за ней риски того, что дополнительная нагрузка создаст вызовы для устойчивого роста бизнеса и его инвестиций, которые для бюджета являются основой доходной базы», — считает эксперт. Проще говоря, когда государство выходит на поле бизнеса играть не по правилам, рано или поздно оно останется на поле в одиночестве. С соответствующими последствиями, в том числе для бюджета.
Пока к подобным предостережениям власти не прислушиваются. Возможно, некогда: ведь еще не все вкусные активы принадлежат тем, кого они считают достойными ими владеть.
