Время на прочтение: 32 минут(ы)

«НеМосква» поговорила с учредителем новосибирского Новоколледжа Сергеем Чернышовым, с учениками и преподавателями колледжа, а также с человеком, который написал на Чернышова донос, Дмитрием Деминым.

— Чернышов будет закрыт, и это без вариантов, потому что Чернышов предатель своей страны, и по-другому с ним не может быть, и такая же участь постигнет почти всех, таких же, как он! — радуется Дмитрий Дёмин, с доносов которого начались прокурорские проверки в новосибирском Новоколледже. Он ставит себе в заслугу, что в минувшую пятницу Минюст наделил директора колледжа статусом иноагента.

В Новосибирске в последние годы у охранителей было много успехов в борьбе с теми, кто, по их мнению, «попирает» традиционные ценности: снятие из репертуара оперного театра спектакля «Тангейзер» в постановке режиссера Тимофея Кулябина, запрет на заплывы с резиновыми женщинами на пляже «Бумеранг», отмена концертов группы Behemoth, «Полматери» и певицы HOFMANNITA. «Совет отцов», отменяющий рок-концерты, нынче поставил цель — закрыть новосибирский Новоколледж, где учатся более 1500 студентов и работают около 100 преподавателей.

Новосибирец, который к 33 годам успел гораздо больше среднестатистического гражданина России.  Учился управлению в Сибирской академии госслужбы, менеджменту в образовании в магистратуре Высшей школы экономики, закончил аспирантуру в Томском государственном университете и защитил кандидатскую о покорении Западной Сибири Российской Империей. Сейчас пишет докторскую. Работал журналистом во многих изданиях Новосибирска, был начальником управления центра дополнительного образования Новосибирского государственного университета экономики и управления. В 2019 году в партнерстве с москвичами-инвесторами открыл частный Новосибирский городской открытый колледж, но разногласия в стратегии и идеологии между учредителями завершились тем, что Чернышов ушел, и в 2021 году открыл Новоколледж, где стал учредителем и директором. За ним в Новоколледж перешли 65% студентов и половина преподавателей.

Чернышов открывает частную Новошколу, на днях официально регистрирует Сибирский университет свободных искусств и наук имени Николая Ядринцева. Первый новый вуз за 18 лет  в Новосибирской области.

Женат, сыну Федору девять лет.

Один из пяти процентов частных колледжей в России, где на пяти отделениях, базирующихся в Новосибирске и Бердске, по шести специальностям «дизайн, реклама, информационные технологии, экономика, право, культура» после 9 и 11 классов обучаются 1500 студентов, работают более 100 преподавателей и административных сотрудников. В планах — открытие филиалов в Томске, Кемерове, Омске.

Новоколледж — это не только история об образовании, еще это история о свободе, ответственности и счастье.

Здесь студенты на первом курсе сами выбирают предметы, по которым хотят учиться, создавая свою траекторию индивидуального образования, действует 10-балльная система оценок, существуют вступительные экзамены, по итогам которых студент, если сдал успешно, имеет серьезные скидки в оплате за обучение, есть гранты, дающие шанс вообще учиться бесплатно. Здесь студенты не боятся высказать свое мнение, никто не выгоняет из аудитории за зеленые волосы или пирсинг, здесь ученикам дают возможность реализовывать самые «бредовые» идеи — от расписанных в стиле Сальвадора Дали стен до открытия секонд-хенда.  

Все это решили уничтожить новосибирские общественники, которые уверены, что здесь процветают «содом и гоморра».  

Теперь в Новоколледже  еще и первый в России учредитель образовательного учреждения, имеющий статус иноагента. Минюст обосновал свое решение тем, что якобы Сергей Чернышов распространял «недостоверную информацию о принимаемых органами публичной власти РФ решениях», «участвовал в качестве респондента на информационных площадках, предоставляемых иностранными СМИ» и «выступал против специальной военной операции».

По мнению самого Чернышова, главный мотив доносов — его позиция по войне в Украине и нежелание пустить в аудитории «Разговоры о важном».

«За что у вас претензии к Чернышову? За все, за все абсолютно. Чернышов — это комплекс проблем!»

В апреле в Новоколледж пришли прокуроры Центрального района Новосибирска с проверкой, по итогам, которой они выявили несколько нарушений, вылившихся в одно постановление и два предписание. У колледжа отсутствует госаккредитация, «путаница» с адресами, проблемы с безопасностью — якобы в здание, где идут пары, могут спокойно проникнуть террористы. Впереди суд. Колледж устраняет нарушения. Однако история решением судьи, судя по настрою новосибирских блюстителей традиционных ценностей, не завершится.

Первым преследовать директора Новоколледжа Сергея Чернышова стал новосибирец Дмитрий Демин. Историк по образованию, имеющий двух взрослых детей, он сегодня торгует углем для жарки шашлыков. Несколько месяцев Чернышов является главным объектом его постов в соцсетях. Демин не стесняется в лексике, называет директора Новоколледжа «вором, историко-педагогическим педофилом, лгуном, мошенником». Демин написал жалобы в Следственный комитет и прокуратуру Новосибирской области, в региональное и федеральное министерства образования с требованием проверок.

— Дмитрий, ваши претензии к Новоколледжу из-за образовательного процесса или из-за позиции Чернышова по спецоперации? 

— За все, за все абсолютно. Это комплекс. Чернышов —  это комплекс проблем. Проблемы как историка, как личности, человек, который презирает страну, в которой живет, мягко говоря, неадекватный человек. Он Россию презирает и за то, что она присоединила к себе Сибирь. Он ставит это в вину России. Вы можете себе такое представить? У него огромные проблемы с педагогикой. Проблема в его русофобстве, в его исторической безграмотности, он не умеет заниматься образованием, а на выходе мы будем получать не просто плохо образованных детей, а мы будем получать таких же хомяков Навального и Чернышова. В его заведении патриотизм — табу.

— В чем проявляется русофобия Сергея Чернышова?

— Он откровенный русофоб, пользуется тем, что по идеологическим всем вещам наше законодательство крайне лояльное. Он пишет то плохо, это плохо. И наши русские войска на Украине агрессоры, а наши преподаватели, которые поехали учить детей Донбасса, оккупанты. У него нет ни одного поста, где бы он что-либо хорошее сказал о России. Он даже обвинил великого князя Александра Невского в предательстве. Вокруг него все мерзко. Слова «Родина» и «Отчизна» он пишет с маленькой буквы. Таких слов как родина, патриотизм, отчизна вы не найдете в его публикациях.

Я тоже педагог-историк по образованию, в теме. Россия существует много веков как империя. И она как не империя существовать не может, по определению. Потому что как только она ослабевала, например, в начале 20 века, дело закончилось октябрьской революцией. Потом пришел сильный лидер к власти Сталин, он задержал разрыв империи, В 90-х годах Россию опять чуть не разорвали. А Чернышов, пишет, а вот когда все это закончится, он подразумевает, что Россия проиграет войну Украине, тогда мы, историки, каленым железом выжжем из истории России все ее имперские амбиции. Он и как историк —глупейший и недалекий человек. Россия вне империи существовать не может, ее разорвут сразу.

— А что, по-вашему, крамольного в процессе образования в Новоколледже?

— В педагогике есть главный постулат — постоянство. Постоянство в образовании. Постоянство в проверке знаний. А Чернышов напрочь отрицает это. У него крайне свободная форма образования. Дается задание детям, а выполняют его дети или нет, это не важно. Он оценок плохих не ставит, да, это проблема, родители не могут от него добиться никаких оценок.

— Это родители вам говорили?

— Конечно. На меня после моих публикаций вышли и родители тоже. Дети, если их не спрашивают, то просто перестают учиться. Детям нравится халява. Для него важно, что приносят каждый месяц по 15 тысяч рублей. Я ведь еще общаюсь с людьми, которые у него работают.

— В Новоколледже учатся 1500 студентов, почему же они массово не уходят, раз все так плохо?

— Я думаю, что некоторому количеству учеников Чернышов нравится, а нравится почему? Да потому что он душка, он няшка, потому, что не задает строго, строго не спрашивает, и оценки ставит хорошие, и по колледжу ходит и по головам их гладит, но только знаний он им не дает. Но дети-то этого не понимают, вот в чем проблема. Они это поймут тогда, когда пойдут устраиваться на работу. Люди посмотрят на их знания, улыбнуться и не возьмут на работу. Образование, которое дает Чернышов, это не образование, это ничто. Ничто.

Дмитрий Демин расстраивается, что по его доносам очень долго силовики не проводили движений, он уже почти отчаялся, но сегодня первое действие расправы пройдено. Апогеем должно стать не просто решение суда, а закрытие Новоколледжа.

— Я хочу закрытия всех этих учебных заведений. Суд будет только по штрафам. Там их что-то около миллиона набегает. Все остальные действия будут уже не в рамках этого суда.

— То есть вы не остановитесь?

— Конечно. Любой здравомыслящий человек понимает, что когда ты так откровенно прешь против государства и против России, против истории, в конечном итоге ты получишь по голове. Вот и все. Многие уж получили. И Чернышов тоже получит.

 Второй активист, который хочет закрыть Новоколледж — глава «Союза отцов Новосибирской области» Сергей Майоров. В союзе более 1000 участников, вовлеченных в каждодневную деятельность — около сотни. Миссия общественной организации, по словам Майорова, «воспитание в традиционных ценностях не только своих детей, но и в целом детей».  Он не писал жалобы, а подключился к информационной кампании Демина, когда уже прокуратура проверяла колледж. По словам Сергея Майорова, претензии не у него лично, а у всех отцов, входящих в союз.

— Чернышов настроен не на созидание, а на разрушение, для него приоритет эта западная культура, в которой он ментально и находится, физически он находится среди нас, русской культуры и цивилизации, но ментально он там. Он русофоб, которого бесит все в России, который считает князя Александра Невского коллаборационистом!  Что стало для меня последней каплей, когда я написал обращение, что этому человеку не место в образовании, он не должен касаться наших детей вообще, он составил «расстрельные» списки ректоров, директоров школ, которые поддерживают специальную военную операцию. Патриотов. И этот человек занимается воспитанием молодежи! — возмущается Майоров.

— Есть позиция Чернышова по «спецоперации», но есть же процесс образования. Тут какие у вас претензии к Новоколледжу?

— Так, образование и есть процесс воспитания. Вот образовался и стал автоматически хорошим парнем или хорошей девушкой. Это же не так! Почитайте, я все писал публично.

— Вы удовлетворены итогами проверки?

— Я не знаю, почему чиновники у нас так действуют, с опаской, боясь, они ограничены рамками законодательства, я как общественник считаю, что просто надо раз и навсегда закрыть колледж, и не надо всю эту деструктивную деятельность поощрять. Я буду удовлетворен, когда закроют Новоколлдеж и Новошколу. А сейчас что, соберет денег с родителей на штрафы, заплатит и дальше хохочет. Обманули дурачка на четыре кулачка. Моя цель, чтобы этот человек не занимался образовательной деятельностью и воспитанием. Студенты пойдут в нормальные учреждения, которые выдадут им дипломы государственного образца.

— Я ходила в Новоколледж, говорила со студентами, они уверяют, что им там комфортно, нравится, может, вы ошибаетесь? И не все так плохо в колледже? Что, так, прямо, на каждого деструктивно влияет Чернышов?

— Хм. Я думаю, конечно, влияет. 100%. Я об этом же вам и говорю! Он промывает им мозги! Вы сами на свой вопрос и ответили! Студентов Новоколледжа ограниченное количество, после окончания они столкнутся, что кругом другие, те, кто воспитан в любви к своей родине, без этих самых химер, которых им там напихали про свободу, равенство и братство. Чушь какая-то! Нет этого ни в одной стране! Это некоторое время назад запихали в головы и выросло поколение таких чернышовых, которые уверовали в это. Вот, нифига себе, у нас несвобода? Он поливает, списки расстрельные создает, в какой-нибудь Франции, свободной Америке, что бы с этим человеком было? Он сел бы лет на 50, четыре срока получил. И никто бы его не вспомнил, и журналисты бы боялись писать об этом, сидели бы, уши прижав. Мы хотим жить, как наши предки. Чтобы нас было папа-мама, семья, без богэмы.

Оба, Демин и Майоров, радуются новости о признании Сергея Чернышова иноагентом. Глава «Союза отцов» прокомментировал в соцсети «Наконец-то» и заметил, что «пока сложно предсказать, как отразится решение Минюста на работе Новоколледжа, но самому Чернышову сохранять общественную активность точно станет сложнее».

— Решение, да, стало неожиданным. В логику укладывается, что он стал иноагентом, но прям вот так, я не ожидал, что Минюст ему присвоит статус иноагента. С колледжем это же не связано никак, — прокомментировал он. — Сейчас идет специальная военная операция, все в логике. Я думаю, он делает все умышленно, пытается перейти красную черту, поймать хайп, чтобы потом уехать за границу и получить какое-нибудь финансирование, как беженец, например. Сергей полностью отдает себе отчет в том, что он делает, и делает он все умышленно.

Дмитрий Демин гордится присвоением Чернышову статуса иноагента, считает это своей личной заслугой.

— Рады ли вы, что Сергей Чернышов стал иноагентом?

— Рад ли я? Сложный вопрос. Почему? Потому, что Чернышов сломал жизнь многих учащихся колледжа. Рад ли? Да! Мне это нравится. Но это не главное, важно, что сейчас многие перейдут в хорошие заведения с качественным образованием. Это с одной стороны. С другой, они не потеряют родину, не потеряют свое отечество. Чернышов пропагандировал отрыв детей от отечества, так что Чернышов скоро канет в Лету, исчезнет, и хрен на него.

Ощущаю ли я заслугу в этом? Да, конечно, я это все инспирировал. И вот это мне нравится! Я этим занимаюсь, потому что это моя страна, потому что я сделаю эту страну лучше, уничтожив в ней таких людей, как Чернышов. И, слава богу, у меня получилось! Чернышов будет закрыт и это без вариантов, потому, что Чернышов предатель своей страны и по-другому с ним не может быть. И такая же участь постигнет почти всех, таких же, как он.

В Бердском отделении Новоколледжа руководитель Дарья Харкевич вызвалась провести экскурсию. Второй год в отделении стотысячного города учатся 180 студентов, есть те, кто приезжает из Академгородка.

Пара у дизайнеров. Стены смотрят ван Гогом и Сальвадором Дали. В аудитории около десятка студентов. Рисуют черно-белый натюрморт — книжка, яблоко, бидон. Преподает выпускница Новоколледжа Алиса Мельникова.

— А вы читаете что про вас пишут?

— Было дело, да. А что пишут-то? Что террористы пройти могут, правильно? Мы учимся и учимся, — раздается голос.

— Хотите мы вам покажем коллаж, который мы делали? — вдруг спрашивает рыжеволосая Даша Митькина.  — Полина, давай, вставай!

 Митькина с Полиной Крыловой рассказывают историю  Фриды Кало.

В ответе на вопрос: «Что отличает колледж от школы?» лейтмотивом звучали: свобода, отсутствие страха высказать свое мнение, возможность самовыражаться.

— Я не боюсь, если что-то не понравится, то я могу об этом открыто сказать директору. Важно, что ты можешь не только нахваливать место, где находишься, но можешь его критиковать. И важно, что здесь нас слышат. Учителя и в школе про меня говорили: «Опять Митькина чем-то недовольна». Легко быть для себя хорошим, когда все ученики с тобой согласны, когда никто не возражает, а неудобно, когда могут сказать, знаете, вы тут неправы. Ощущение, что боятся, что они вот чуть-чуть и потеряют авторитет. Действует установка, уважают, когда боятся.

Думаю, здоровый авторитет основывается на том, что ты уважаешь преподавателя  как личность, за его  достижения, и ты хочешь, смотря на него, расти и развиваться. А зачастую у нас бывает, что авторитет зарабатывают наказанием того, кто возражает, предвзятым отношением. Тебя заставляют уважать страхом. В колледже я не ожидаю оплеух.

— В чем еще свобода в колледже выражается, кроме того, что можно критиковать и высказывать свое мнение?

— Свобода действия. Вот на глазах она — захотели мы расписать стену, важно уметь самовыражаться, мы  не ограничены листом бумаги и то, что шаг влево, шаг вправо — и ты все испортил. Если ты подходишь с горящими глазами к преподавателю и говоришь, я вот хочу весь буфет переделать, или, я хочу снести стену и построить ширму — откроем театр теней, Дарья Александровна скажет, круто — все, ок, вперед. У нас нет такого, что около виска покрутят и скажут «сиди, на бумажке, рисуй». Я думаю, наш колледж не должны затюкивать, а наоборот, вот если бы вложились в нас, доверились, не обязательно это должен быть вклад финансовый, из бюджета, я думаю, от доверия они бы пожали свои плоды, они бы не пожалели.

— А в чем тюканье проявляется, кроме того, что пишут в интернете и проверок?

— Мы учимся, и не замечаем этих проблем, потому что их нету, о которых там пишут, а люди, которые здесь не находятся, они читают, что о нас пишут в интернете и думают: о, сюда не надо. Зачем люди будут лишать себя возможности, читая в интернете то, что вообще не имеет к нам никакого отношения? Они же не могут прийти сюда проверить, они почитают и думают, наверное, так и есть.

— Выходит, репутация колледжа страдает?

— Для нас нет, а для людей, которые рассматривали его потенциально и не находятся в нашей среде — да.

 Рекламистка Соня Коваленко и программист Евгений Лаврентьев показывают кабинет — склад секонд-хенда. В рамках проектной деятельности они создали сайт, собрали по своим и чужим сусекам и загашникам одежду, аксессуары, даже мебель. Остались последние штрихи — назначить цены и прикрепить бирки. Чем отличается среда колледжа?

— Главное, это свобода, свобода мышления, ты можешь все организовать сам, мы тут создали семейную атмосферу, которой в школе невозможно добиться. В школе хоть говорят, что она второй дом, но в реальности этого нет. В Новоколледже для нас второй дом, вторая семья, с которой мы все вместе можем что-то сделать. Мы можем мыслить самостоятельно, а не жить за счет чужого мнения и иметь возможности, которые не могут ограничить другие, — рассказывает Женя.

— А какие ограничения-то есть?

— Ну, если брать школу, то в ней есть злые тетеньки, которые тычут и говорят Хэллоуин — это бесовское, дресс-коды, все нельзя.

— Школьная форма, волосы прибраны, нет макияжу, пирсингу, моя сестра боится в школу джинсы надеть. Учителям, кажется, что школьная форма — это дисциплина, — добавляет Софья. — В школе нет единомышленников, чтобы сказать, давайте что-то придумаем, что–то изменим, все идет, как заложено с первого класса.

— Читаете о травле колледжа?

— Читаем, относимся нейтрально, в большей степени что пишут, это неправда — мы учимся и все, нас же все устраивает, — говорит Соня.

— Иногда просто смешно смотреть, как говорят, глава «Союза отцов» нас ругает, говорит, что мы курим, пьем, три человека за партой сидим — он же ни разу у нас не был, Сергей Андреевич же его приглашал — он не согласился прийти, посмотреть, как  у нас на самом деле.

— Мы же ни от кого не скрываемся, у нас все открыто, родители приходят, интересуются, мы никогда не отказываемся пройтись по классам, показать.

— Готовы защищать Новоколледж?

— Мы уже сделали петицию, которую отправим в прокуратуру Новосибирска, министерство образования Новосибирской области, губернатору о том, что происходит травля нашего колледжа, распространяется ложная информация, надоедает слышать, что нас могут закрыть, что мы такие плохие, не хочется это слышать, — говорит Евгений Лаврентьев, который стал одним из инициаторов создания петиции.

— Мы собираем петицию, чтобы нас услышали, не только чье-то там мнение, а чтобы слышали нас, студентов, наших родителей, учителей, ребята приходят и подписывают, родители приходят — петиция тут, у нас.

— В какой России хотите жить?

— Счастливой, — улыбается Соня.

— Справедливой. В стране, где учитывают каждое мнение — мнение большинства и не прессуют тебя за это мнение, не будут гнобить, а потом еще могут и посадить. Хочется жить, чтобы если у тебя есть мнение, ты за него не получишь дюлей. Справедливость и есть счастье.

— Есть чувство прессинга?

— Да. Иногда хочется что-то сказать, не сходящееся с мнением государства, тебе хочется, чтобы прислушались, а к тебе не прислушаются, а постараются утихомирить — чтобы замолчал, или тебя за мнение иноганетом сделают — поэтому в голове держу свое мнение, но высказывать особо не высказываю в публичных пространствах, — говорит Женя.

В бердском отделении петицию студентов подписали более 100 человек.

Губернатору Новосибирской области Андрею Травникову…

«Мы, родители и студенты Новоколледжа, осознанно сделали выбор в пользу этого образовательного учреждения. У каждого были свои причины, но главное — это место, где каждого из нас ценят и слышат. Это место, где не притесняют любое конструктивное мнение, заботятся об организации учебы, придумывают необычные проекты и активности. Многие из нас только в Новоколледже впервые полюбили учебу, нашли друзей, раскрыли свои таланты. Мы любим Новоколледж и готовы подтвердить, что это один из самых лучших колледжей. Мы также готовы подтвердить, что голословные обвинения каких-то «общественников» в адрес руководства и преподавателей нашего колледжа не имеют ничего общего с реальностью.
Мы удивлены, что проверяющие органы, прокуратура и другие компетентные органы принимают на веру мнение тех, кто даже никогда не был в нашем колледже. И мы хотим, чтобы была услышана альтернативная точка зрения, а те, кто распространяет ложные сведения о нашем колледже, были привлечены к ответственности.
Просим вас обеспечить нам возможность самим решать, в каком колледже нам учиться».

Открытое письмо «Альянса учителей» в защиту Новоколледжа подписали более 300 российских учителей и педагогов. 

 «Разговоры о важном», пропаганда СВО, навязывание определенной идеологии — все это не является обязательными требованиями к образовательной организации. И уж тем более наличие собственной позиции не является основанием для проверок и наказаний. Разве нет в новосибирском образовании больше проблем, как неудобная, но популярная образовательная организация?
 Дайте людям возможность учиться там, где они хотят. Такие проекты, как Новоколледж, обязательно должны существовать и развиваться».

Альянс учителей

Новость о статусе иностранного агента, присвоенном директору, пока не отразилась на учебном процессе, студенты и преподаватели Новоколледжа в один голос говорят: «Да нормально все, это никак не влияет на колледж и хорошо. У нас ничего не поменялось. Нет паники, учимся».

 «Когда гибнут люди, то вопросы эстетики переходят в вопросы этики…»

— Очень огорчает, что теперь необходимо предпринимать много дополнительных, ненужных действий. А в целом — ничего такого, — сказал на утро после признания иноагентом создатель и директор Новоколледжа Сергей Чернышов. — Ну, я, честно говоря, думал, что колледж признают чем-нибудь таким. А про себя — ну тоже ожидаемо, в целом.

Проблемы, которые выявила прокурорская проверка, по его словам, все решаемы, государственная аккредитация, по закону, получается спустя год после работу учреждения, если ранее головное отделение колледжа действовало по паспорту безопасности владельца здания, которое и арендует Новоколледж, то теперь сделают свой, несуществующие адреса — формальность, так как по ним вообще не находятся ни юридические лица предприятия, ни тем более студенты.

— Чем Новоколледж отличается от других?

— Рынок труда непредсказуем в таких городах, как Новосибирск, Бердск — как будут выглядеть те профессии, которым учатся сейчас, непонятно, но при этом мы знаем, что образование, которое они получат, будет единственным на много лет — по статистике лишь 20% выпускников колледжа уходят в вузы, большинство продолжает работать, просто жить. На стыке этих двух идей возникает подход, что колледж должен учить тому, что останется с человеком, когда он сменит профессию. А он сменит профессию несколько раз и внутри его профессии это много раз поменяется. Кому сегодня нужны верстальщики бумажных газет? За 10 лет все радикально поменялось. А что из этого вытекает? Мягкие навыки, проектная деятельность, междисциплинарный подход, все вокруг личности — хочешь заниматься этим, вот, пожалуйста, этим — пожалуйста, отсюда вытекает идея об организации учебного процесса в качестве индивидуальных траекторий.

— Не думаете, что после проверок вам палки в колеса с аккредитацией будут вставлять?

— Мы еще ни разу не сталкивались с какой-то дискриминацией. Есть большие дядьки-чиновники, которые рядом с губернатором, тот уровень как бы на небесах, а есть уровень простых женщин, которые в отделе лицензирования сидят, они чиновница и обычно действуют, пусть и не нравится, что придираются к запятой, но они делают свою работу без каких-либо идеологических предпочтений.

— Выходит, не так страшно сегодня выражать свою позицию и не только по войне?

— Если ты директор муниципальной школы, то ты, либо разделяешь позицию власти, либо ты не работаешь. Вот это честно. Это мерзко, но честно. Если ты не согласен с мэром, то он имеет право тебя уволить. Это аморально, хотя все эти школы живут за наши деньги, но факт есть факт. Это с одной стороны. Но с другой, если хотя бы десять директоров в Новосибирске заявили, что они не будут вести «Разговоры о важном», то возникла бы большая проблема. Вот в 10 гимназии Новосибирска месяц бастовал 3«А» класс. Суть в том, что одна из родительниц достала всех жалобами на классного руководителя, который всему остальному классу нравится. В один прекрасный день дети не вышли на учебу и не выходили три недели. И публично говорили, что не выйдут, пока не уберут от них эту истеричную женщину. Это закончилось тем, что через две недели в этой школе сменили директора. Никто не знает, что делать с 3 «А» — прокуратуру прислали, следственный комитет, министерство образования — они не выходят и все, забастовка. Один несчастный 3 А класс может сместить директора школы. Потому что чиновники не знают, что делать в таких ситуациях.

— Так, а почему у нас так мало 3А?

— Я не знаю, думаю, это посттравматический советский синдром. Лизоблюдство перед начальством. Алексей Пивоваров в «Редакции» сделал сюжет еще весной 2022 года про учителей истории, которые искренне говорили, что Путин начал войну, он лучше знает, у него больше данных, ну если мы что-то не понимаем, то просто не понимаем, мы-то тут кто? Такая позиция. А что директора школ? Я думаю, они боятся за свое место. У них ипотека, квартира, машина, я думаю, что типичный директор школы в России, это малограмотный, низкоквалифицированный человек, который в силу каких-то подковерных интриг попал на это место,  его главная задача на пять-десять лет продержаться, как и директор вуза, который точно знает, что это его лучшее место работы, потому что его выгонят оттуда и куда он пойдет? Тут он может коррупцией заниматься, они же это делают, у него там кабинет, секретарь, зарплата тыщ сто в месяц, делать особенно ничего не надо.

Надо то что — флаг поднимать, «Разговоры о важном» вести и … молчать. Не так уж много от тебя и просят. Кровь христианских младенцев не надо же пить по утрам? — Нет, не надо. Нормальные границы. Мало кто-то мыслит категориями морали. Есть еще одна категория — это 10-15% вполне достойные люди. Есть какое-то количество директоров школ, которые имитируют эту деятельность — они об этому публично не говорят, есть же, где те же «Разговоры о важном» заменяют краеведением, ОБЖ. И это тоже выход. Вот меня на днях спросили, почему мы проводим вместо разговора урок лепки, а отчитываемся о «разговоре». Как вы думаете, это нормально? Ну, сами подумайте, какие ценности вы прививаете детям, поступая вот так. Мы делаем вид, что работаем, они делают вид, что платят нам деньги.

— В чем мотивы тех, кто пишет доносы на Новоколледж?

— Мотивы разные. Если брать этих двух товарищей, я думаю, Демин это искренне делает, человек не может полтора месяца писать у себя на страничке такие тексты, даже за гонорары, он реально верит в то, что пишет. А товарищ типа Майорова ведь никогда тут не был. Все, что он пишет, это из информагентства ОБС — одна баба сказала. Он, очевидно, выполняет чью-то задачу. Ему сказали наехать, он наехал.

— Какие последствия для колледжа могут быть по решению суда?

— Три вида санкций по этим трем правонарушениям. Первое, могут вообще оправдать, может быть, предупреждение по принципу, что мы зря тут собрались,  второе — штраф. Третье — приостановка деятельности. Приостановить могут даже за маркировку на швабрах, как в театре Европы в Петербурге. Тут городской суд отменил решение мирового. Театр открыт вновь.  Евгения Ройзмана по делу о дискредитации армии не посадили, оштрафовали на 260 тысяч. Мы живем в информационном пузыре. Например, когда говорят, что учителя доносят на детей, а дети на учителей, родители доносят на всех. Все такие дела мерзкие, как учитель пожаловался на ученицу с косичками в цвете флаг Украины, но в России два миллиона учителей — сколько вы перечислите этих доносов? Ну, сто-двести найдете за эти полтора года — с каждым из них мириться нельзя, но это не массовые доносы.

— Про Новоколледж надо знать три вещи — свобода, ответственность и счастье, — написано у вас на сайте. Что эти понятия для вас?

— Свобода — это право действовать, так как ты хочешь, право говорить, что ты хочешь, твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Если ты не посещаешь пары, кому ты хуже делаешь? Только себе. Если ты пьешь энергетики, пей, ты же свой организм убиваешь, это в России не запрещено. На митинги ходить не запрещено? Не запрещено, если все легально. Мы за это не наказывали. В этом свобода.

Свобода не бывает без ответственности. Свобода без ответственности это бардак. У нас на первом курсе нет учебных групп вообще-то есть студенты сами себе формируют расписание, на каждой паре с разными студентами, сами выбирают предметы, либо английский либо китайский, либо онлайн либо офлайн. Почему я должен ходить? Потому что я это выбрал. Все, это твоя зона ответственности. Следи за новостями, у нас нет классных руководителей. 

А счастье — это история про то, про синдром отложенной жизни — зачем мы учимся в школе, чтоб поступить в вуз, зачем мы учимся в вузе, чтобы найти хорошую работу, но сейчас надо страдать и эти страдания оправдаются в будущем какими-то плюшками. Почему в образовательном учреждении обязательно должно быть дискомфортно? Оно вполне может быть средой, где комфортно и студентам, и преподавателям. Это есть свобода, ответственность и счастье. И многие за этим сюда и приходят. Ведь, когда говорят, мы не боимся высказать свое мнение, это же про счастье?! А почему они должны бояться взрослых? Что это за идея, когда есть директор и он сидит в кабинете  и часы приема с 17 до 19 по четвергам? Как-то проходили аккредитацию, к нам пришли эксперты, среди которых директор кооперативного техникума, она зашла в класс во время пары, все продолжают сидеть — она говорит, а что это вы не встаете? Но мы же не в армии!

— Что изменилось за год после начала войны в вашей жизни, в жизни колледжа, студентов?   

—  Думаю, что для студентов почти ничего не поменялось. Когда вам или мне было столько, сколько им сейчас, шли какие-то войны. В моей юности шла Чеченская война, но это было на периферии моего внимания, да и сейчас так же, не потому, что они плохие какие-то — просто у них свои подростковые проблемы. Маша со мной сегодня не так поговорила, а Вася на меня не так посмотрел, наверное, он меня не любит… Если их не спрашивать специально, как они относятся к войне — они не будут об этом говорить, это не их тема для разговоров — наша завуч мне говорит, вот вы водите журналистов к студентам, а они спрашивают о войне и нервируют детей. Мы спорим с ней об этом.

Есть исключения, есть студенты, родители которых уехали и они вместе с ними в Грузию, Казахстан — их не вал, их десятки. В нашей Новошколе уехали треть: в началке из 40 детей 15 уехало. Перемещение людей по миру не по своей воле — тоже часть трагедии. Есть другой пласт людей, у которых отцы, старшие братья воюют на другой стороне, на стороне российской армии, это десятки людей, кто-то уже получил своего отца обратно в цинковом гробу — это тоже большая человеческая трагедия. У кого-то родственники в Украине, где погибших десятки тысяч, я помню март или апрель прошлые, когда первый официально погибший был в Колыванском районе — у нас есть несколько преподавателей из Колывани, тогда для них это был ужас и шок на несколько дней, тогда смерти не были массовыми как сейчас. Они учили парня в школе, он был совсем молодым, 19 лет, учителя поехали похоронах. Вот так изменилось. Мне тревожно.

— Какие перспективы у нас, у Украины после войны?

— Мне кажется, что главная проблема, что мы не проработали главную травму  20 века, если уж глобально говорить, все эти темы, связанные с массовыми репрессиями, с Великой отечественной, там же масса табуированных тем до сих пор. Как жили миллионы людей на оккупированных территориях — это табуированная тема. Массовые репрессии, массовые захоронения, которые вокруг Новосибирска, Томска есть — все это тоже не проработано. Очевидно, что травмы не проработаны, и мы пришли к тому, что есть. Люди на полном серьезе могут говорить, мол, нацисты в Украине, их надо убивать, деды не добили, мы добьем, потому что им никто толком не рассказал.

— Вы верите, что у нас все будет хорошо?

— Конечно. Эта ситуация ненормальна, все самые кровавые режимы заканчивались миром, геноцид в Руанде, каким ужасным преступлением был Холокост, нацистский режим в Германии закончился…И эта ситуация по всем законам социальной жизни должна нормализоваться.

— Если окончится война, Путин будет во власти, о какой реабилитации мы можем говорить?

— Нет никакой разницы, кто у власти. Вспомните Афганский синдром, когда при выполнении интернационального долга погибли более 13 тысяч, сейчас, по данным BBC, уже погибли более 20 тысяч. Это уже больше. Будут возвращаться люди оттуда, их посттравматический синдром никто еще не проработал и это еще предстоит. Это первая большая история — нам надо будет с этим что-то делать, вторая большая история — она будет связана с коррозией политического режима. Давить свободы в 21 веке не нормально, это все равно закончиться, это выльется наружу, вот зачем запрещать митинги? Люди вышли, помитинговали, выпустили пар и пошли заниматься своими делами, а так на кипящий котел крышку положили, но все равно рано или поздно взорвется этот котел — надо давать людям что-то, таковы социальные законы, невозможно только закрывать СМИ, запрещать митинги, политическое поле вычищать — что от этого изменится-то?  Все выльется наружу, и с этим надо будет работать.

— Чего вы боитесь?

— Я?! Каждое утро стука в дверь, — смеется. — Просыпаешься в восемь утра, думаешь, о, все хорошо. Обычно приходят раньше.

— Почему вы не молчите? Вас ведь могут посадить на 10 лет, и вы тогда лишитесь всего на 10 лет.

— Посадить могут всегда кого угодно. Мы видим за последний год, что некоторые абсолютно лояльные товарищи, которые письма ректоров подписывали в поддержку специальной операции, например, Владимир Мау просидел полгода и лишился всего. Молох судьбы он как-то не так работает — никто не знает как, без причины и следствия. Лояльность ни от чего не защищает. Это первое, а второе, мне кажется, образование это, прежде всего, трансляция ценностей.

Например, у нас тут в соседях первая школа Бердска. Какие ценности они транслируют? Они стояли в первых рядах, когда разносили повестки во время частичной мобилизации в октябре, студенты медицинского колледжа разносили повестки. Они же могли отказаться. Какие ценности они транслировали своим студентам, если партия сказала надо, то комсомол ответил, есть. Лизоблюдство перед начальством, отсутствие политической позиции, вообще какой-либо позиции. Они демонтируют позицию — молчи, ничего не делай, будет лучше, конформизм такой, мы все время натыкаемся на одни и те же грабли в нашей истории.

А кто, если не образование будет из всего этого выводить-то? Из этого замкнутого круга. Важно транслировать другие ценности, это, прежде всего, важно для меня потому, что мой ребенок, которому уже девять, он же видит, и мы с ним разговариваем, и когда-нибудь он спросит меня, что ты папа делал в 2022 и 2023 годах, когда был холокост, как раньше спрашивали. Мне будет не стыдно, ценности, они важнее.

Ну, заработает себе директор на дачу, на машину. Клево, а дальше-то что? Как они будут людям в глаза смотреть. Хотя у них, наверное, нет такой рефлексии. А мне это важно. Что придает уверенности в себе? Есть много людей, которые пострадали за свои ценности. У нас много коллег, которых выдавили из работы, из страны, они прекрасные ученые, преподаватели, — получается, они все делали зря, выходит, что те, кто занимается лизоблюдство, делали все правильно, а они неправильно? Это же странно.

Моя позиция такая: если мы работаем в образовании, мы должны транслировать ценности, если мы этого не делаем, то лучше открыть магазин верхней одежды. Если ты хочешь сейчас зарабатывать деньги, то не в образовании. Если работать в образовании сегодня и делать вид, что ничего не происходит, это сволочизм.

Многие делают вид, что ничего не происходит, мы продолжаем наш успешный успех, развиваемся, стремимся, проводим стратегические сессии, но каждый день гибнут сотни людей, каждый божий день, вы, что хотите сказать, что этого ничего нет? Что это все не важно? Очень печально, что вам важнее стратегические сессии. Когда гибнут люди, то вопросы эстетики переходят в вопросы этики. Все сводится к простому вопросу — можно людей убивать или нельзя? И кто-то говорит, нет, нельзя, а кто-то, ну, при определенных обстоятельствах, если они притесняют русский язык, и еще как-то неправильно смотрят и еще неправильно ведут, то можно. Вот и все. Вот где проходит граница миров.

— Коллеги не советуют вам прекратить писать посты и вслух говорить о своей антивоенной позиции?

— Мы дискутируем в колледже. Все сводится к вопросу «Может, лучше помолчать?». И каждый раз дискуссия заканчивается, что, наверное, не лучше.   Есть разные голоса, кто-то говорит, давайте помочим, Сергей Андреевич, мы за вас очень волнуемся, пожалуйста, может как то осторожнее. Но я верю, что публичность, в том числе, наша защита.

Я верю, что людям, которые у нас принимают решения, глубоко плевать по каким лекалам работает Новоколледж, какие у него ценности, как и глубоко плевать по каким лекалам работают муниципальные школы, глубоко плевать на качество образования, у них есть единственная задача, как говорил герой классического произведения:  «Грех не беда, молва не хороша». Лишь было все тихо. И я верю, что стратегия, когда мы отвечаем публичностью — об этом говорят много, это может привести к двум последствиям — либо они еще больше обозлятся, либо успокоятся, по типу — не трогайте, они ничего плохого никому не делают, деструктивную деятельность не ведут, работают и работают.

Есть голоса, которые говорят, что пока «наши мальчики» гибнут, мы должны заткнуться. Кто читает мои посты, почему-то думают, что я хожу и ко всем пристаю: хотите поговорить про войну? Как будто у нас тут идет бесконечная пропаганда. Это не так. У нас идет обычный образовательный процесс.

Автор Ирина Краснова, фото автора