«Ждите, в списках не числится»
Волонтеры из Москвы за три месяца получили более двух тысяч заявок на поиск без вести пропавших на войне в Украине
За этот же срок, благодаря работе группы в телеграме и взаимодействию с ростовским моргом, установлены имена 180 человек из списка пропавших без вести, из которых 23 оказались живы, тела остальных близкие смогли предать земле.
Лежат наши мальчики, никому не нужные…
Не верю, мой сын четыре месяца под завалами, и координаты имеются, но никто не ищет, — пишет Евдокия Героева в группе ВКонтакте «Внимание, Розыск СВО!» («Поиск без вести пропавших военнослужащих, мобилизованных и контрактников на Донбассе (ЛНР, ДНР, Херсонская и Запорожская области).
— Евдокия, тела ищутся постоянно, — отвечает владелец паблика Евгений.
— Евгений, неправда, нашего сына не могут достать из окопа направление «дорога на Бахмут» с 10 мая, никто ничего не предпринимает. Лежат наши мальчики, отдавшие свои жизни за Родину, никому ненужные! – возмущается Галина Поршнева.
— Третий месяц понятия не имеем, где наш ребенок, никто не даёт никакой информации, — сообщает Татьяна.
— Со слов сослуживцев сын пропал без вести 18.03.23, командование молчит, от других ведомств одни отписки, никакой конкретики, красиво говорят, а как случится самое страшное, то семья остается один на один со своим горем, выплат тоже нет, — сетует Александр.
— Мой любимый пропал с сентября, — вступает в диалог Наталья Рахимова.
Это типичные цитаты из соцсетей.
Большинство просто не понимает, что делать, куда писать, с кого требовать. В итоге люди идут в сети, где, получают помощь быстрее, чем от главного ведомства, которое за все это и несет ответственность, Минобороны Российской Федерации. На сайте Минобороны по запросу «без вести пропал» и «без вести пропавшие» появляются публикации о пропавших в Великую Отечественную войну. В спецразделе «Вопросы», где собраны ответы по теме «Спецоперация на Украине», по этим же словам выходит «Результаты по запросу: без вести пропал — Ничего не найдено». Аналогичный результат, если набрать «Горячая линия». Правда, на главной странице значится телефон 117 по вопросам «специальной военной операции».
«Ищем сами…»
Все просьбы о поиске начинаются с одних и тех же слов «помогите найти». Постов сотни, тысячи.
Оксана Клименьева из Новосибирска с 24 апреля этого года ищет гражданского мужа.
«Помогите найти Мыслевского Романа Юрьевича, 09.11.1973 г. р. Ушёл добровольцем в октябре 2022 года из г.Юрги. С 13.03.2023 объявлен без вести пропавшим, на связь выходил последний раз 9 марта 2023 г. Позывной «Чага». Находился на Красно-Леманском направлении, все, что об этом известно: в/ч 21005. Буду благодарна за любую полезную информацию».
После телефонной беседы в начале марта через три дня, по словам сибирячки, Роман попал в без вести пропавшие. По ее словам, толком она не знает, что и где произошло.
— Мы не знаем, что нам делать. Везде и один ответ «ждите, в списках не числится». Мы делали запрос в Минобороны. Обращались непосредственно в часть, откуда забирали его, разговаривали с сослуживцами и командирами — никто не дает однозначного ответа. Все очень странно. Я с ним 9 марта говорила по телефону, а с 12 марта они уже БП (без вести пропавшие – ред.), и «почему» такой статус тоже толком не объясняют.
49-летний Роман Мыслевский заключил контракт как доброволец на участие в спецоперации в октябре прошлого года на четыре месяца, и давно должен был вернуться в Сибирь.
Поиск Мыслевского начали кровные родственники, не дождавшиеся его «боевых» за март, с 10 апреля к ним присоединилась гражданская жена. Родная дочь пропавшего по просьбе командира сдала анализ ДНК в военкомате Юрги. О том, что совпадений по ДНК нет в морге Ростова-на-Дону и моргах Донбасса, Оксане сообщили волонтеры, которые с марта 2023 года помогают разыскивать тела без вести пропавших. Через две с половиной недели родственники сами позвонили в Минобороны, где им сообщили, что совпадений по ДНК не нашлось.
— В воинской части вообще ничего не знают, мы просто сами ищем, всеми возможными путями. Я делала запрос в Украину, на случай пленного — тоже дважды пришел отрицательный ответ. Никто вообще не пошевелился, кроме волонтёров, к которым обратились…
Оксана назвала электронный ящик cta-bureau@icrc.org, на который делала запрос о судьбе мужа в украинском плену.
— Вот на этот адрес отправляла ФИО и дату рождения. Отвечают тоже не сразу. Этим адресом поделилась женщина из «ростовской» группы, которая тоже ищет без вести пропавшего. Именно в ней я нашла информацию по выплатам и пленным.
«Вы даже не знаете, что у вас боец в середине февраля пропал? Они говорят, есть специальные люди»
Житель Оренбурга Давлет Сарсангалеев опубликовал просто пост без фото 1 июня, ищет сына.
«Помогите найти сына Сарсангалеева Бауржана Давлетовича, 20 июля 1996 г.р, 228 Екатеринбургский мотострелковый полк, контрактник, в/ч 22316, 3 батальон, 4 рота, номер жетона 282403. С 26 января нету с ним никакой связи, не можем найти, сообщите, пожалуйста, кто, что знает о нем. Последний раз вышел на связь 26 января 2023 года. Стояли под Кременной на Украине, С ув. отец Давлет».
Воевать из оренбургской семьи Сарсангалеевых ушли четверо, сам отец и трое сыновей. Один сын, 26-летний Бауржан, пропал без вести с конца января.
По словам отца, он звонил в Минобороны, в Москву уполномоченному по правам человека, они обещали составить обращение в Генеральную прокуратуру, ездил в воинскую часть. В военкомате Екатеринбурга, откуда ушел добровольцем Бауржан, отцу ответили, что не обладают полномочиями в розыске без вести пропавших.
— Сказали, что есть какие-то специальные люди, которые должны искать. Они даже не знали, что он еще в феврале пропал, — делится Давлет. — Я им говорю, как вы даже не знаете, что у вас боец в середине февраля пропал? Мне ребята, которые там были, говорят, что сын пропал в бою. Они прислали фотографию, спросив «Ваш сын?». Мой. Они сказали, что его убили во время боя, звоните, узнавайте. Вот мы тогда начали шерстить всех и везде.
— А подтверждение из воинской части есть, что погиб?
— Из воинской части нет ничего: ни подтверждения, что пропал, ни что погиб, они даже сами не знают. Один майор мне втихаря написал, попросил прощения и рассказал мне всю правду, что сын, действительно, погиб во время жесткого стрелкового боя под Кременной в ЛНР в середине февраля. Позже мне позвонили украинцы с российского номера, я отвез этот номер в воинскую часть, а они мне говорят, мы не будем звонить, типа вести переговоры с преступниками. Я им говорю, что они вообще-то просили отвезти этот номер в военкомат, и что будут договариваться о передаче тела. Я передал этот номер уполномоченному по правам человека в Москве, и они должны были этот номер в Генеральную прокуратуру передать, чтобы начались какие-то действия по поиску. Это какой-то кошмар! Будут они звонить, не будут – не знаю. А номер, с которого звонили украинцы, это номер телефона одного из военнослужащих, который вместе с моим сыном погиб. Я думаю, что его родители даже не знают до сих пор, что сын погиб.
Давлет Сарсангалеев сдал ДНК в военкомате Оренбурга, отправил по почте в Ростовский военный морг, где начальник медроты по телефону пообещал, что примет, отследит этот конверт, сама процедура выявление совпадения тела по ДНК займет две-три недели.
— Может, среди тел его когда-то привезли? Никто ничего не знает. Хотя когда туда уходим, я там сам был, у нас берут ДНК. Они что не могут проверить? Его-то ДНК есть в личном деле. Что они там тогда проверяют, для чего они это ДНК берут, я вообще не понял, — рассказывает оренбуржец. — Тебе в военкомате дают конверт, в нем ватка, во рту ею повозил, положил в конверт и запечатал, подписал фамилию. Потом человек прибегает, эти конверты собирает и утаскивает.
Сам Давлет вернулся с войны в апреле, куда отправился добровольцем на полгода, но вернулся раньше – травма ноги, за которую не положена компенсация, контрактнику сказали, мол, нога же и раньше болела, значит, ничего не положено — не ранение.
— Давлет, раз ваш сын не признан еще погибшим, семья получает денежные выплаты? Зарплата-то у контрактников хорошая…
— Да нехорошая зарплата у контрактников, у него зарплата 27 тысяч и 100 тысяч боевые, и все.
— Эти-то деньги платят?
— Жена сына получала, но тут я скандал поднял, когда вернулся. В январе убили шесть человек, а жены зарплаты получали, кипишь подняли, когда в соседнюю деревню привезли одного пацана, а так бы никто не знал. Зарплата идет, значит, живой-здоровый. В Минобороны звонишь, тебе говорят, в списке убитых или пропавших без вести нет. Вот почему я скандалил в воинской части, как же вы даете такую информацию, даже не знаете о том, что у вас с февраля нет бойцов в вашем отряде. Ну, говорят, нам так присылают, будем разбираться. Я им говорю, а как эти зарплаты за мертвых? Че это такое?
— Ваш сын был военным?
— Нет. Когда вот это СВО началось, он пошел в военкомат, оттуда его направили на Матросскую, 4 у нас тут, в Оренбурге, там и подписал контракт. Его отправили в место дислокации в Екатеринбург, прикрепили к воинской части 228 полка. Был простым гражданским лицом. Служил в армии до этого и все.
В Оренбурге у без вести пропавшего Бауражана Сарсангалеева осталась восьмилетняя дочь и двухгодовалый сын. Жене тоже всюду отвечают «В списках нет», говорит отец.
— Я когда вернулся, сказал снохе, что сам буду искать. Тут номера скрытые из ДНР звонят, сообщают, что вещи вашего сына привезли в ДНР. Только я не понял, куда – военным отдали, в полицию, госпиталь отдали. Я их спрашиваю, зачем мне вещи, где пацан? Они говорят, мы не знаем. Я так ничего и не понял, если он бы в Луганской области, причем тут ДНР.
— А могут ли тела оставаться лежать на поле боя?
— Я про это не могу сказать. Я сам лично в глаза не видел. Как я могу говорить такие вещи? В нашем отряде такого не было. Обычно, даже если ранит человека, всегда старались забрать, предоставить помощь. За остальных ничего не могу сказать. Вот что с телевизора показывают, то и видим.
— Сколько обычно длится поиск родного, который пропал на войне?
— Судя по соцсетям, долго. Недели и месяцы уходят, подолгу. Это же все-таки война, бывает, наступаешь, отступаешь, в это время важно тех, кто живые, сохранить, потому что эти ребята уже ничего не смогут сделать.
— Вы готовы еще пойти воевать?
— Конечно, готов. Почему не готов? У меня трое сыновей и все трое воюют на СВО. Мы, как говорится, за свою родину, где родились мы там и воюем, нам больше ничего и не надо.
«Канцелярия при морге»
В группах, где родные размещают фото пропавших, часто пишут о телеграм-канале Медикосоциал, где помогают найти информацию — погиб ли участник боевых действий. Ее называют «ростовской группой».
В чате более 6 тысяч подписчиков, размещаются фото найденных мобилизованных, вагнеровцев, редутовцев, добровольцев, часто постят анкету, которую необходимо заполнить, если обращаться за помощью в розыске, снимки татуировок, нательных крестов, часов, цепочек, жетонов, фото из нагрудных карманов убитых, личных вещей, которые найдены на теле в морге. Недавно появились фотороботы погибших, по которым уже начались опознания.
Чат действует с 24 марта этого года, ведут его несколько человек, а поиском без вести пропавших занимается один – Артур Аванесян, 31-летний москвич родом из Нагорного Карабаха, который параллельно занимается гуманитарной помощью в фонде медико-социальной реабилитации «Центр помощи жертвам социальных проблем, терроризма и военных конфликтов». Фонд помогал врачам, родильным домам в ковид. После начала войны в Украине переключились на «гуманитарку» в зону боевых действий. Занимаясь поисками пропавших без вести, Артур Аванесян считает «СВО» безусловно оправданной.
По его словам, в конце зимы начале весны во время поисков без вести пропавшего знакомого, он отвозил ДНК родных в ростовский морг, где познакомился с начмедом воинской части 522 ЦПООП — Центр приема, обработки и отправки погибших.
— Я задал вопрос, как я могу помочь. Он спросил, что ты можешь. Говорю, у вас есть ребята, у нас есть люди, их родственники. Он на меня посмотрел, как на больного. И сказал, ты, что будешь этим заниматься? А почему нет? Вернулся в Москву, у руководства своего поинтересовался, получил добро. Сказали, можешь делать, делай. Вот я и начал, — рассказывает Артур Аванесян.
На сегодня в базе Медикосоциал.РФ более 2 тысяч имен тех, кого ищут жены, дочери, матери, сестры, отцы и друзья. За два с половиной месяца найдено 176 человек, из которых 23 живыми.
— Из живых большая часть вагнеры, пять от Минобороны, среди погибших — 44 вагнеры, четыре от «Редута», остальные, более ста, от Минобороны, на сегодня (7 июня) около 180 без вести пропавших мы нашли, — детализирует создатель чата.
Розыск идет по моргам Донецка, Луганска, Горловки, в Ростове-на-Дону — в морге или воинской части 522 ЦПООП — Центр приема, обработки и отправки погибших, который россияне помнят по чеченским войнам — тут в холодильниках хранились тела погибших.
Все заполненные анкеты от родственников обрабатывает сам Артур, опасаясь утечки персональных данных, отправляет в морги, откуда родным приходит информация, есть тело или нет, при необходимости по запросу военного морга родственник делает анализ ДНК в местном военкомате и отправляет в морг, где в течение двух-трех недель проходит экспертиза и выдается результат по совпадению.
— Выходит, вы канцелярия при морге?
— Да, именно так, мы канцелярия при морге! Мы работаем на полностью безвозмездной основе, у нас нет ни у кого зарплат, — рассказывает он. — Например, с вагнерами у нас одностороння связь, мы высылаем им анкеты, а в базе сейчас 111 из ЧВК «Вагнер», дальше они сами работают с родными. Каждый день присылают информацию, этот опознан из списка, мы удаляем его тогда из списка. Мы единственная группа, которая поиском занимается реально. В России по моргам мы единственные.
— Что важно кроме анализа ДНК при опознании тела?
— По здоровым, например, когда человек попадает в госпиталь с контузией без документов, то у него, в первую очередь, берут дактилоскопию, катают пальцы, а так как большое количество из органов, то они есть в базах. Могут также взять ДНК, в большинстве случаев так и делается, почему в Ростове и хотят сделать центральную базу ДНК тех, кто идет в зону СВО. Чтобы максимально быстро найти родственников этого погибшего. Чтобы этот боец не был вести пропавшим. Если по дактилоскопии не нашли, смотрят по базе ДНК, если совпадение 99, 999 — так и находят. То же самое с моргом, когда человек поступает в морг, будь то Луганск, Горловка, Донецк, Ростов, там сначала пытаются опознать по татуировкам, почему я и прошу фотографии татуировок, ведь татуировка — один рисунок два человека могут по-разному нарисовать. Нужны четкие фото татуировок, потому что первое и главное, почему можно опознать погибших. Была ситуацию, что по татуировке через полчаса двоюродная сестра узнала, а потом через полтора часа его жена позвонила.
— Контрактники говорят, что вроде ДНК у всех берут в военкомате?
— Насколько я знаю, сейчас не берут у каждого ДНК, когда уходят. Они хотят еще это сделать на законодательном уровне, я думаю, это еще полгода уйдет. Мы ускоряем, стараемся всех гнать в военкоматы, не везде добродушно принимают людей, это колоссальный фронт работы, каждому военкомату это влетает в копейку и если все скопом пойдут и отправлять их в Ростов — сейчас ДНК в Ростове делается, самый минимум две-три недели, очередь до трех месяцев. В морге, по сути, две очереди — это я так понимаю, погиб боец в морге катают пальцы, берут ДНК и отправляют в лаборатории. В приоритете те, кто погиб на поле боя, они в первой, вторая — родственники с их ДНК.
Когда человек приходит в военкомат и у него берут ДНК, отправляют в Ростов на Дачную, 10 или через морг в лабораторию или напрямую в лабораторию и это ДНК вводят в базу, почему и нужен центральный банк ДНК всех военнослужащих СВО, где можно найти совпадения.
— Так, может, есть смысл заранее прийти в военкомат тем, у кого родных, например, мобилизовали, а по какой-то причине у самого призванного не брали анализ при отправке?
— Заранее никто не примет, почему не могут систематизировать, потому что не хватает рук и времени. Ресурсы ограничены везде. Существует же лимит, который могут делать по ДНК, поэтому и есть очередь, ежедневно не могут делать, допустим 300 ДНК, а если все рванутся в военкоматы, то очередь на десять лет вперед будет. Когда требование в военкомат приходит из Ростова, то и берут.
— Кроме моргов, есть же шанс, что пропавший находится в плену или просто тело его гниет на поле боя?
— Кто находится в плену, во всяком случает от МО, скажет только Минобороны, больше никто. Идет обмен между сторонами конфликта. Могут ли остаться на поле тела погибших? Таких много ребят. Противник часто не дает забрать тела. Поэтому есть распоряжение Минобороны, что забирать погибших только после освобождения территории, и это правильно.
— Какой путь для тех, кто ищет без вести пропавших, эффективнее — писать вам в чат или пойти по бюрократическому пути — через Минобороны, воинские части, военкоматы?
— Это не мне решать, а самим родным. Сами спросите у участников группы, что быстрее? К нам обращаются и из военкоматов, сегодня вот глава Барабинского района звонил из Новосибирской области, помощники главы ЛНР звонили… У нас есть рекорд опознания в группе за один час. Сегодня вот жена по фотороботу нашла.
«Минобороны не готовилось к такой войне и к таким потерям»
В пабликах можно встретить упоминание имени руководителя рабочего аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Владимира Лозбинева, который оказывает помощь в розыске пропавших.
— Мы только пишем ходатайство Министерству обороны РФ, чтобы нашли военнослужащего, только МО России занимается поисками и обменами пленными, — говорит он, подчеркивая, что таких ходатайств отправлено мало.
— Почему мало?
— Люди, в основном, не знают, что делать и обращаются во все, какие есть инстанции, это и прокуратура, и войсковые части и так далее. А нужно приложить просто заявление на Министра обороны РФ, где там четко описать, кого нужно найти и кто пишет, приложить копии документов, таких как паспорт или другой документ какой остался.
— Сами родные отправляют в МО на имя Шойгу? Правильно, я поняла? А кто обязан в России заниматься таким информированием? Кто должен дать россиянам алгоритм поиска? Минобороны? Военкоматы? Может, памятки кто-то должен выпускать?
— Только Минобороны этим занимается, все заявления нужно писать на имя Шойгу С.К. и отправлять в МО. Ходатайство, если по быстрому, то через меня здесь, в телеграм, или по почте, но там дольше по времени. Это наша работа, поэтому можете давать мой канал для связи.
Недавно Госдума упростила процедуру признания военного пропавшим без вести. Директор правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право» Сергей Кривенко связывает уменьшение срока признания без вести пропавшего на войне до шести месяцев с тем, что родственники в результате смогут оформлять полагающиеся им выплаты от государства быстрее.
— Шесть месяцев достаточный срок, чтобы появилась информация, что он в плену. А если нет такой информации, значит погиб, — говорит Кривенко.
— Если военкоматы у всех, кто отправляется на фронт, берут ДНК, то почему при наличии тел в моргах не могут найти родных, которые идут на поиски в соцсети?
— Единой базы нет, поэтому поиск родных всегда штучная работа. По всей видимости, это реакция родных пропавших на то, что Минобороны России не работает на поиск и информирование родственников.
— Почему, начав войну, Минобороны не подготовило условия для розыска пропавших, например, баз ДНК?
— Минобороны не готовилось к такой войне и к таким потерям.
Так же было и в Чечне
— Каков правильный алгоритм действия родных по поиску пропавшего без вести на войне? Пока «ждут» ответ — что надо делать? Куда писать, куда идти?
— Необходимо получить официальное подтверждение из ведомства (Минобороны, Росгвардия, командира в\ч), что военнослужащий безвестно отсутствует или внесен в списки пропавших (т.е. его местонахождение не известно), — говорит председатель Правления МБО Фонда «Право Матери» Вероника Марченко. — Соответственно, можно написать заявление (ведомства, в/ч) о включении его в такой список. До момента признания судами человека безвестно отсутствующим или умершим члены его семьи имеют право получать его денежное довольствие, которое выплачивается командованием. Поэтому после получения официального подтверждения нужно обратиться с письменным заявлением на имя командира в\ч о выплате денежного довольствия с момента пропажи, приложив справку из банка о счете (куда перечислять). Важно отметить, что данное денежное довольствие перечисляется: детям, супруге и только в их отсутствие — родителям (в равных долях).
— Чем отличается работа по поиску без вести пропавших сейчас от чеченских войн? Стал ли механизм поиска эффективнее?
— Так же, как это было в Чечне, в вопросе поиска пропавших без вести работает объединение и обмен информацией простых граждан. Сейчас это происходит в различных социальных сетях, путем создания тематических групп. Зачастую такой обмен информацией позволяет родным узнать судьбу своих близких. Также некоторые родные прибывают в морги, расположенные в Донецке, Луганске, Ростове-на-Дону, в которые доставляют тела граждан, вывезенных с территории военных действий. Там они знакомятся с фотоархивом. Этот путь тоже позволяет родным самостоятельно найти своих близких. Важно понимать, что даже в случае окончания военной операции ситуаций, когда у родных будет отсутствовать информация о судьбе своего близкого, будет много, т.к. возможно, что тело полностью может быть уничтожено непосредственно в ходе боя или в последующем под влиянием внешних факторов.
— Уменьшение срока признания без вести пропавшего погибшим через полгода весной этого года – что это значит для родных?
— После начала СВО назрел вопрос об изменении порядка признания безвестно отсутствующим и умершим. Так как безвестно отсутствующий мог признаваться судом только по истечении года после получения последних сведений о его местонахождении, а умершим — только после двух лет после окончания военных действий. Данные обстоятельства существенно ухудшали социальное обеспечение родных военнослужащих, которые пропали в ходе боевых действий в СВО. Поэтому внесены изменения в законодательство (ФЗ от 14.04.2023 № 120 «о внесении изменений в ФЗ от 30.11.1994 № 52 «О введении в действие части 1 ГК РФ», вступившие в силу 15 мая 2023 г.)
Ирина Краснова
