Время на прочтение: 9 минут(ы)

«На воле большинство животных пугливы и скрытны, но в зоопарке они привыкли считать посетителей своими друзьями и ведут себя вполне естественно у вас на глазах».

Эти слова Джеральда Даррелла применимы к зоопарку, который он создал на острове Джерси, но не у всех же есть поддержка королевской семьи Великобритании!

А главное, мало кто готов, как это сделал знаменитый биолог, посвятить жизнь тому, чтобы зоопарк стал родным домом для любого животного — от маленькой мышки до нильского аллигатора.

«НеМосква» нашла пять мест, где люди делают все, чтобы животные чувствовали себя комфортно, и стараются хоть немного искупить нашу общую вину перед дикой природой.

С 2004 года в Геленджике работает «Сафари-парк». Здесь, в реабилитационном центре для животных, которые пострадали от человеческой глупости и жестокости, люди искупают свою вину перед ними.

Слониха Чани, прежде чем попасть сюда, проехала пол-России и часть Европы. Чани родилась в неволе и тридцать лет отработала в цирке. Начинала она у Никулина, но потом цирк закрыли на ремонт и Чани перепродали в цирк на ВДНХ, а затем в Старооскольский зоопарк.

Прокормить трёхтонную махину довольно сложно: слониха стояла полуголодная, в неотапливаемом помещении, без должного ухода. А самое страшное — без дела.

И только в 2016 году её жизнь круто изменилась: попав в геленджикский «Сафари-парк», Чани впервые за пятьдесят лет жизни получила просторный вольер, бассейн с водопадом и тёплый слоновник.

Белая медведица сладко спит, подставив пузо солнышку. Хотя для нее и ее сородичей оборудованы охлаждаемый бассейн и специальные комнаты, а в жару распыляют холодный туман.

В своё время медведицу, совсем крохотным медвежонком вывезли с Новой Земли. Она осталась без родителей и наверняка погибла бы. Её брата загрызли собственные сородичи — так, к сожалению, тоже бывает.

Бурые медведи без зазрения совести используют свои цирковые навыки, вымогая у посетителей лакомства. Угощать их можно — но только специальным кормом. Для этого из вольера выведена специальная труба: посетители высыпают туда сухарики или сушёные яблоки, а медведи получают корм — как по пневматической почте.

У средиземноморских черепах — брачный сезон. Взрослые предаются любви, стуча панцирями (на каждом из них белой краской написан номер).

Малыши, вылупившиеся прошлым летом, сидят в специальных «чемоданчиках» с травой. На ладони их помещается трое.

Черепахи эти не простые, а экспериментальные. Их готовят к реинтродукции, то есть к выпуску в естественную среду обитания. Раньше они водились в этих местах во множестве, но потом люди нарушили их пути миграции — и черепахи остались только на считанных пятачках нетронутого леса. Сейчас первый выводок стоит на пороге самостоятельной жизни.

На песчаном склоне пара львов нежится на солнышке, как домашние коты. Посетителей царственно игнорируют.

А другие обитатели «Сафари-парка» не прочь пообщаться.

Вот орангутанг Нафаня — он просовывает верёвку через решётку и жестами предлагает посетителям что-нибудь к ней привязать. Но, завидев кого-то из сотрудников, срочно сматывает удочки: знает, что нельзя!

_{Фото из «Сафари-парка» Норы Луповой.}

«„Моя маленькая ферма“ — это самый настоящий Дом животных, где его обитатели — главные, а люди всего лишь гости. Это дом счастливых и ухоженных животных, большая половина из которых спасенные и подобранные. Дом животных не является контактным зоопарком. Питомцев центра нельзя будить, тискать, брать на руки и т.д. Почти всех питомцев можно гладить и кормить только в сопровождении опытного смотрителя-экскурсовода, который расскажет о повадках и характере каждого зверька, научит бережному отношению к животным», — такое предупреждение закреплено в группе «фермы», о том же предупреждают посетителей перед экскурсией.

«Моя маленькая ферма» — это еноты, гусь, лис, козлики, попугайчики и фазан, дикобраз и песец, еще много других животных. Большинство из них были спасены из условий, в которых не могли бы выжить. Кролики, например, должны были попасть в ателье по пошиву меховых изделий, гусь Мартин — стать тушенкой, а золотой фазан Фараон Сафрон мог стать добычей любой кошки, потому что еле выживал с перебитой лапкой. Исключение составляет енот Форест — это личный питомец хозяйки центра Ольги Зоткиной, который со вторника по воскресенье (понедельник — выходной) работает на «ферме» рядовым животным.

Зимуют животные в комплексе НИТИ. Они живут в просторных вольерах, в которых всегда свежие опилки и чистая вода. На лето переезжают в экопарк «Поляны». Недавно из летнего вольера сбежал лис Филя, которого десятки волонтеров искали почти неделю и все же нашли.

Бывают случаи, когда посетители предъявляют претензии Зоткиной или ее маме-экскурсоводу: «Мы деньги заплатили! Как это — ребенку нельзя потискать животное?!». Потискать нельзя, осторожно погладить и покормить специальным, приобретенным здесь же кормом — можно. Для того Зоткина и придумала свой «Дом животных», чтобы в Рязани появилась альтернатива «трогательным зоопаркам» с замученными животными.

_{Фото Екатерины Семеновой (7х7).}

Керженский заповедник занимает почти 50 тысяч гектаров. Из них 42 тысячи покрыты сосновыми лесами и березовыми рощами, еще 4 тысячи — болотами. Эта территория стала идеальным новым домом для исчезающего вида — лесного северного оленя, занесенного в Красную книгу.

Первых обитателей сюда привезли еще в 2014 году из московского зоопарка. Они поселились в просторных вольерах, площадью по нескольку гектаров каждый, и стали родоначальниками так называемого дикого стада, которое три года назад стали выпускать в естественную среду обитания.

При помощи фотоловушек и ошейников со спутниковыми маяками сотрудники заповедника тактично следят за тем, как олени перемещаются по его большой территории, охраняют их от браконьеров и диких зверей, заботятся о регулярной подкормке.

В конце прошлого года дикое стадо состояло из 17 оленей, а в мае этого года фотоловушки зафиксировали появление детенышей у молодых самок Дины и Весты. Это первое потомство, которое родилось в естественных условиях за все годы работы.

Еще три олененка появились на свет в вольерах. Специально для посетителей по периметру огромных вольеров проложена экотропа. Во время прогулки по ней посетителей просят соблюдать тишину и не пользоваться мобильными телефонами, поскольку лишнее беспокойство может навредить оленятам и их мамам.

Главная задача для сотрудников заповедника — вернуть в нижегородские леса северных оленей, которые обитали здесь в большом количестве пару веков назад и даже украсили своим профилем герб региона. Но из-за активного освоения территории человеком животные были полностью истреблены к началу ХХ века. По данным ученых, последние олени были убиты в зиму с 1917 на 1918 год.

_{Фото save-nature.ru}

«Садгород» — единственный во Владивостоке зоопарк. Все начиналось 25 лет назад с небольшого участка земли. Теперь это обширная территория, где живут экзотические и обитающие в Приморье животные и птицы.

Зоопарк стал приютом, где выхаживают попавших в беду животных. Тех, кого можно адаптировать к самостоятельной жизни, отпускают в природу, остальные остаются жить здесь.

В «Садгород» переезжают цирковые животные, которые больше не могут развлекать публику. Зоопарк выкупает зверей и у передвижных выставок.

Здесь живут тигры и прайд львов, зебры и ламы, крокодилы, змеи, лемуры. Множество мелких млекопитающих и птиц — от чайки и куриц до павлинов и страусов.

Во время пандемии в «Садгород» обратились владельцы передвижной зоовыставки — им нечем было кормить животных. Так в зоопарке появились 14 обезьян.

Бенгальский тигр Маркиз — бывший цирковой артист. Его «уволили» за то, что он не хотел работать и во время репетиций постоянно пытался съесть коллегу — лошадь. А в зоопарке с первого дня освоился, будто всегда здесь жил.

Медведица Груша попала в «Садгород» случайно. Сотрудники узнали о медвежонке, которого держали в гараже с проволокой на шее, и выкупили его. А гималайская медведица Маша — глухая с рождения. Ее передали лесорубы.

Почтив всех лис, попугаев и енотов в зоопарк отдали прежние владельцы. Завели, но не справились с содержанием.

Привозят сюда люди раненых животных и птиц, беспомощных детенышей. Недавно в зоопарке появился крохотный оленёнок, его мама погибла на железной дороге.

В апреле передали дикого поросенка с подпаленной спинкой, который чудом выжил после лесного пожара. Выкормить детеныша — задача непростая, сотрудники имеют опыт в этом деле.

Животные живут в просторных вольерах. За ними не только ухаживают, но и стараются сделать так, чтобы они не скучали в неволе. Киперы придумывают игры и развлечения.

В зоопарке проводятся экологические праздники, дни рождения животных. Детей и взрослых учат правильно вести себя на природе. Своей задачей «Садгород» видит воспитание доброты, ответственного отношения к природе и животным, а также к людям, которые живут рядом, и к потомкам, которым нужно оставить Землю пригодной для полноценной жизни.

Зоопарк не имеет государственного финансирования. Все было построено и приобретено на средства, полученные от входных билетов и от благотворителей. У животных «Садгорода» есть попечители — к опекунской программе могут присоединиться все желающие.

_{Фото Зоопарк Садгород}

Единственный в Северной Осетии Центр реабилитации диких животных «Гришка» скоро закрывается. Об этом сообщил основатель приюта, зоолог, научный сотрудник Северо-Осетинского заповедника Заур Дзуцев на своей странице в instagram.

История осетинского Айболита, как его прозвали в народе, началась четыре года назад, когда он подобрал на дороге возле пасечников раненого хорька. Животинку назвали Гришкой. Он стал первым постояльцем приюта, который Заур Дзуцев решил организовать на территории своего дома в селении Нижняя Саниба.

С тех пор любовь и заботу здесь нашли десятки хвостатых и пернатых, которых неравнодушные люди приносят местному Айболиту. Некоторых он выхаживает и отпускает в дикую природу, а кто-то остаётся с ним жить.

«Я не могу назвать точное количество зверей и птиц, которые за четыре года прошли через приют. Но по грубым подсчетам — около 30 млекопитающих и 15-20 птиц за сезон. Животных я размещаю в семи вольерах, которые со временем дорабатывались и переделывались», — рассказывает Дзуцев.

По признанию Заура, самым сложным в работе по спасению животных является отсутствие стабильного финансирования.

«В месяц на их содержание необходимо минимум 10 тысяч рублей. Я не люблю сборы, так как считаю, что никто мне никто ничем не обязан, но все же несколько раз пришлось просить неравнодушных людей о финансовой помощи», — продолжает Заур.

Среди нынешних питомцев — 12 енотовидных собак, чьих родителей пару лет назад волонтеры выкупили из у дагестанской зоофермы. В приюте их привили и постепенно готовят к дикой жизни.

Также на попечении у Заура — бельчонок, которого принесли на днях, и говорящий ворон-интеллектуал Винсент, который всегда стремится защитить Заура.
Словарный запас Винсента регулярно пополняется, он запоминает все, что слышит. Говорит как на русском, так и на осетинском. Недавно он поделился своим мнением относительно президента России — Винсент считает, что «Путин — хороший».

«Это было совпадение. Он учился говорить „ворон хороший“ и „Путин“. Но когда он говорит, он слова хаотично произносит, вот и получилось „Путин хороший“. Ну а „Ахмат — сила“ — это тренд. Он может любое слово выучить, все, что слышит. А ещё он отличает цвета и предметы», — говорит основатель приюта.

Винсент бывает на воле каждый день, но не спешит покидать хозяина. Однако вероятнее всего, ему придётся это сделать после закрытия приюта. О своём решении Заур Дзуцев объявил две недели назад. По его словам, он «доведёт до ума нынешних постояльцев, а новых зверей уже брать не будет».

_{Фото Заура Дзуцева}