Время на прочтение: 2 минут(ы)

13 июля 1857 года

1 июля по старому стилю в Лондоне вышел в свет «Колокол». Первая русская революционная газета, издававшаяся Герценым и Огаревым. Эмигрантское медиа, имевшее огромное влияние на российскую аудиторию, существовало 10 лет.

Глас вопиющего в пустыне
Один раздался на чужбине <…>
Не потому, что из боязни
Он укрывался бы от казни;
А потому, что здесь язык
К свободномыслию привык (Н.Огарев. Предисловие к «Колоколу»)

Открыть за границей типографию для печати запрещенных в России произведений эмигрировавший Герцен задумал еще в 1849. В 1853 появилась Вольная русская типография. В 1855 стал выходить альманах «Полярная звезда». Через два года формат толстого журнала с периодичностью ежегодника устарел.

Полярная звезда выходит слишком редко, мы не имеем средств издавать ее чаще. Между тем, события в России несутся быстро, их надобно ловить на лету, обсуживать тотчас

«Прибавочный листок» к Полярной звезде издатели пообещали выпускать раз в месяц. Направление заявили то же:

Быть со стороны воли — против насилия, со стороны разума — против предрассудков, со стороны науки — против изуверства, со стороны развивающихся народов — против отстающих правительств

Девизом стало шиллеровское «Vivos voco!» из «Песни о колоколе» — «Зову живых!»

Популярность Колокола росла стремительно. С 1858 листок выходил уже дважды в месяц. Тиражи до 5000 экземпляров были сопоставимы с тиражами легальных российских газет. Несмотря на то, что Колокол был запрещен в России, до своей аудитории он доходил исправно. Александр II, на имя которого периодически публиковались открытые письма, иронизировал:

Скажите Герцену, чтобы он не бранил меня, иначе я не буду абонироваться на его газету

В Колоколе печатали критические статьи и стихи, инсайдерскую информацию вроде документов о подготовке крестьянской реформы. Однако после 5 лет существования популярность Колокола упала. 1 июля 1867 Огарев попрощался с читателями стихотворением «До свидания!»:

Смолкает Колокол на время,
Пока в России старый слух
К свободной правде снова глух