Там, где живет Кузькина мать

Житель Касимова выковал все русские народные эвфемизмы и собрал их в одном месте — «ниКуя себе музее»

«Ёлки-палки», «ясен пень», «ёперный театр» или даже «хрен с горы» — время от времени в сердцах выражаются все, но мало кто может увидеть и потрогать эти эвфемизмы. На то они и эвфемизмы. А жители Касимова или гости небольшой гостиницы Олега Кременецкого «Кузнечный двор» могут. Потому что все эти «пипы суринамские» и «едрены батоны» выкованы из металла и стоят вот так запросто во дворе. «НеМосква» побывала там и в очередной раз убедилась, что провинциальный музей — это не скучно!

Здесь вам не конь в пальто

— Вы такого больше нигде не увидите! — почти сходу заявляет гостиничный администратор. — Устраивайтесь пока, я вам потом все покажу. Здесь почти все сделано руками нашего Олега Сергеевича. А еще наш Олег Сергеевич… А вот недавно Олег Сергеевич… Как жаль, что самого Олега Сергеевича сейчас нет, потому что у него дел очень много, он в отъезде. 

При входе в «Кузнечный двор» первым делом встречаешься с черной кошкой на лежанке у окна, потом видишь множество стеклянных витрин, за которыми — подковищи, подковы и подковки во всех видах. Это и сувениры, и обережные подковы, и подковки-украшения, и пепельницы в виде подков, подковы-часы, подковы-панно и прочая, прочая. Это коллекция супруги Олега Кременецкого Юлии. С одной стороны, подкова — это семейный, домашний оберег, с другой — символ кузнечного хобби супруга.

Кованые ворота, двери, уличные лавочки и столы, урны и пепельницы, перила — все это дело рук Кременецкого. Как и столы и диванчики, кровати и табуретки в номерах. В каждом — разные. «Поспал на одной кровати — на следующий год приехал, взял другой номер и на другой кровати поспал», — объяснит потом хозяин суть такой «непохожести».

Про него в Касимове говорят так: «Мужик — на все руки: предприниматель, кузнец, собиратель рецептов, кулинар, знатный самогонщик — вы бы его самогон попробовали! Чисто нектар».

Он действительно собирает кулинарные рецепты и готовит, даже пишет книгу по кулинарии. Экспериментирует с рецептами приготовления самогона — исключительно ради получения вкусовых ощущений, не пьянства ради. Готовит кулинарный тур, в котором можно будет напробоваться самых разных блюд. Но об этом говорить не очень любит, поясняет: надоело, все уже сказано, надо дело делать, а не болтать. Зато с гордостью рассказывает о своей коллекции кованых эвфемизмов: «Таких нигде в мире нет! Нет, ну есть там, в Сочи, „Конь в пальто“, а в Рязани „Грибы с глазами“, но это единичные скульптуры, к тому же литые. Их изготовить гораздо проще. А у меня…».

Хрен с бугра, Ёшкин кот и Етить-колотить

Что такое «угол зрения»? По мнению Кременецкого, это действительно угол (в данном случае — внутреннего дворика), в котором «парят» над кованым углом розовые очки. Можно подойти по помосту с коваными перилами и посмотреть через них на эту жизнь и отправившуюся куда-то кошку. Провинциалка — вполне симпатичная дама в очках, с брекетами, детскими «хвостиками» на голове и фибровым чемоданом. Тапочки одомашненного мужчины — неподъемные башмаки, прикрепленные ржавой цепью. А вот столик с кружками, рыбьим скелетом, солеными огурцами и авоськой с пустыми стеклянными бутылками из-под кефира — это «Ностальгия». Но это еще не эвфемизмы, а просто для поднятия настроения. Мастер называет их «выставкой шутейных работ». Чуть подальше — они самые.

— Мы думали, что бы такое поставить перед входом, просто для привлечения внимания, и чтоб улыбку вызывало, — вспоминает Кременецкий. — И то, и это в голове прокручивал. И вот что получилось.  

Хрен с бугра — действительно, все просто: настоящий хрен с зеленым пучком «на макушке», стоит себе на кованом бугре. Пипец (ребёнок назвал «гробом на колесиках») — целая композиция из одноглазого, при этом веселого чудища, который управляет непонятной таратайкой с гробом, вороной с амбарным замком на клюве и волка с дорожным узелком. Педальный конь в пальто — в синем пальтишке и на моноколесе с педалями, Бляха-муха — вовсе не то, что вы подумали, а всего лишь насекомое на солдатском ремне с массивной застёжкой. А вот целая композиция: Едрён батон, Едрёна мышь и Едрёна вошь пьют едрён самогон под музыкальное сопровождение Ёперного театра. Есть там и Ёк-Макарёк, и Ёшкин кот, и Японский городовой вместе с Етить-колотить — понятное дело, с большим молотком. Над входом в банкетный зал красуется название, и оно слегка необычное — «ЁПРСТ».  

И никакого мата!

По словам Кременецкого, любая фигура изготавливается так: сначала он придумывает образ, рисует на ватмане, вырезает элементы, переносит на лист железа, вырезает, потом обковывает. Для крупных фигур сначала устанавливается каркас, на который приваривает все части. На изготовление одной фигуры может уйти до полутора месяцев — да и то, если заниматься только этим, не выходя из кузни.

— Люди обычно в восторге. Недавно были московские гости с научными степенями — все улыбаются, смеются. Был у нас, наверное, только один клиент, который высказался: «Что-то у вас тут многое с матами связано». Ещё телевизионщики приезжают и сомневаются, как они это в эфир пустят. А что нельзя в эфир пустить? Козу-дерезу или Японского городового? Здесь нет ни одного матерного слова, это как раз направление эвфемизмов, которые заменяют матерные слова. Это такое явление, которое почему-то мало кто затрагивает, но оно есть, и это не мат, — утверждает мастер.

Сам он — потомственный кузнец. Его отец начинал учиться мастерству с детства, еще во времена, «когда ещё дышла от паровозов вручную ковали». Олег начал учиться уже в зрелом возрасте — в 25. Сейчас ему 50 «с хвостиком», есть небольшая кузница, кузнечное дело осталось только как хобби.

Первыми фигурами из серии эвфемизмов стала распивающая едрен самогон компания едреных батона, мышки и вошки. Предпоследней стала Провинциалка, уже почти готов Ясен пень, осталось немного «навести блеск». Изготавливать коллекцию Кременецкий начал лет 7 назад. Всего в ней более полусотни фигур, из них 30 — эвфемизмы. Собеседник говорит, что каждая из них настолько уникальна, что даже сам вряд ли сможет создать точную копию какой-либо.

— Сейчас у всех людей проблемы, заботы. Вот приехал человек по делам с гостиницу, думает о них, но улыбнуться же он должен? Нужно же делать что-то веселое. Поэтому стали сидеть — выписывать все эти эвфемизмы, и их вон сколько оказалось! Почти все задуманное сделал. Нужно бы из коллекции подковок и этих фигур сделать полноценные музеи, но пока плотно об этом думать некогда. А делал я все это не сказать, что прямо для туристической привлекательности Касимова — нам до этого еще далеко, а чтобы человек приехал, улыбнулся, уехал с хорошим настроением, а частичка доброты осталась у нас, — говорит Кременецкий. — А потом он расскажет своим друзьям, и они тоже приедут и улыбнутся.

Не улыбнуться, глядя на Едрит-Мадрид, жуткий Грёбаный карась или же страшноватую Кузькину мать (с малолетним Кузькой на ладони), невозможно. Кременецкий зовет всех в гости в Касимов и советует чаще улыбаться. И да пребудут с нами Египетская сила, Ёксель-моксель и — куда без них — Ёлки палки.

Фото: “Говорит НеМосква”, с использованием снимков Олега Кременецкого