Погорелец из Кумино
Староста владимирского села почти добился в нём независимости и самоуправления, но его избили, дом сожгли
«О моих проблемах никто не берется писать. Одни начали писать, да потом им запретили. Мне некоторые журналисты звонят, спрашивают, как я жив-здоров, и на этом все, больше, мол, ничего нельзя. А недавно я одной приятельнице позвонил и пригласил в гости. Она мне: „С тобой даже рядом сидеть страшно, не то что в гости ездить“. Вот так у нас в Юрьев-Польском районе», — рассказывает бывший староста села Кумино Юрьев-Польского района Владимирской области Юрий Балабонкин.
Старостой его выбрали в 2012 году, и с тех пор он начал что-то требовать от районных властей — то ему кладбище надо расчистить от мусора, то дорогу от снега. Из-за постоянных отказов селянам пришлось заниматься благоустройством самим, но Балабонкин продолжал настаивать: всё это — прямая обязанность чиновников. Сначала Балабонкину пригрозили, потом избили, потом сожгли дом. Так в селе закончилась «эра возрождения». О своём опыте «исполнения обязанностей сельского старосты» — в монологе Балабонкина для «НеМосквы».
С чего всё началось
— Мои бабушка, мама и тётя — из Кумино. Мама уехала во Владимир и работала там главным инженером на оборонном предприятии, я родился в областном центре. На все каникулы приезжал сюда, меня тут все пацанёнком помнят. На пенсии мама переехала в свою квартиру в Юрьев-Польский, а мне отдала бабушкин дом. Получается, это наше родовое гнездо, отчий дом. Я его весь отремонтировал: фундамент сделал, крышу новую. Выкопал колодец.
Как-то в селе собрался стихийный сход: люди думали, как расчистить кладбище и поставить памятник павшим в Великую Отечественную. На сход пригласили главу Красносельского поселения, а он и сказал: вам для такого дела староста нужен. Кого в таких случаях выбирают? Кто громче кричит. Меня и выбрали. Мне тогда 40 лет было. Село у нас среднее — 80 домов, в большинстве живут дачники.
Фото: komandirovka.ru, pinterest.com, Яндекс.Карты
Что успел «натворить»
— Почти сразу заметил полное бездействие власти на местах. Чего бы я ни попросил — отвечают какую-то ерунду. И пошли мы, 6 – 7 человек местных, сами кладбище убирать, там ужас что было. Говорю в администрации: хоть немного денег выделите, хоть на бензин, хоть на перекус или пиво мужикам! Сам-то я не пью, а мужиков хоть чем-то подбодрить. Не дали. На памятник мы сами скинулись — насобирал я по дворам 70 тысяч, плюс 100 тысяч дал один предприниматель из Подмосковья — наш дачник, плюс тысяч 15 — единоросс из соседней Собинки, он сейчас «дорос» до Заксобрания, а тогда нормальным мужиком был. Красносельская администрация только плитку дала для благоустройства памятника. Ну, да ладно, справились.
И вот так во всем: дороги зимой расчистить, траву на границе села окосить, мелочи же, но не допросишься. Правда, все ж расчищали зимой, добивался. Только позвоню — мне говорят, что трактор уже выехал.
Потом стал просить, чтобы расчистили реку Бабку, в итоге снова скинулись сами. 70 тысяч самостоятельно собрали, 70 нам областная администрация дала. Потом сами углубили пожарный водоём — как на селе без пожарного водоёма. Сделали. А подъезда к нему нет! Стал просить — не делают. Тут, по сути, даже не я должен был этим заниматься, а МЧС и прокуратура. Это же не наша прихоть, а необходимость, наша безопасность. Из администрации снова ерунду отвечают. Что нам оставалось? Скинулись, сами сделали.
И параллельно со всем этим я стал писать жалобы на администрацию. В прокуратуру, в районную, в областную администрации. По сути, староста — это кто? Проводник, посредник между властью и народом. Получается, у народа есть какие-то запросы, а власть на них не реагирует. Тогда зачем такая местная власть? Давайте другую.
Стал я просить детские площадки…
Как потерял дом, здоровье и друга
— Тут пришёл ко мне один бывший заключенный, который отсидел за изнасилование, потом за разбойное нападение, закончившееся смертью, потом у него тут начали лошади по селу ходить, алабаи… Я на него тоже жаловался. Пришёл ко мне и говорит: ты, мол, не жалуйся в администрацию, а мне говори, что надо, я вопросы порешаю. Я удивился: что мне с тобой решать-то? В следующий раз он прискакал ко мне на лошади и избил, всю голову разбил. У него до этого за «вагон» наркотиков был год условно, за меня дали год условно, но потом скостили до нескольких месяцев. Я так понял: это заказ был, он и у местной полиции, и у чиновников на крючке.
В феврале 2021 года я лежал во владимирской больнице из-за проблем со здоровьем. И тут мне звонят и говорят: «Юр, у тебя там, кажись, дом горит». Меня еле из больницы отпустили, врач говорит, что случись — на него уголовную ответственность повесят. Приезжаю — пепелище, только крыша новая осталась. Внутри все выгорело. И собачонок мой Мишка бегает, скулит. Сзади дома поджигали, там и надворные постройки сгорели. Пока наши пожарные ехали… Они 5 километров полчаса ехали. В общем, не спасли. Дом признали непригодным для проживания, а возгорание — поджогом. Есть результаты экспертизы. Никогда не забуду, как приехал к маме с Мишкой на руках, говорю, пустишь бездомного? Дом сожгли. А она — ей 80 исполнилось — раз, и так начала сползать по стеночке…
Взял я кредит на 64 тысячи, купил строительную бытовку, провел к ней электричество. Там есть все необходимое: плитка, кровать, вещи. Только третью зиму я в ней не переживу: течёт она, да и холодно.
А недавно собачонку моего Мишку отравили. Как-как — взяли да отравили. Хорошо, что щеночек от него остался, я его себе забрал. С ним живем.
Чем всё закончилось
— Глава администрации сельского поселения не собирается мне выделять жилье. Я подал в суд, так он мне сам сказал: «Выдам там, где ты сам жить откажешься!». И точно: предложил на отшибе, откуда не выбраться. Еще за мной чиновники бегали и требовали, чтоб я из сгоревшего дома выписался — значит, чтоб перестал быть нуждающимся. Я отказался, конечно. После как раз и отравили моего Мишку.
О том, что тут происходит, пишет только один человек в своем паблике. И под постами обо мне даже комментариев нет — все боятся, с Сергеем [Сергей Трубкин, автор паблика] и со мной стараются не общаться. Одно СМИ начало было писать, но им быстро запретили.
В 2021 году поселковая администрация где-то на краю села, словно тайную сходку, собрала самых «верных», чтобы снять меня с должности старосты. И они проголосовали — сколько-то там человек. А потом 70 человек принесли подписи в мою пользу. А я сделал «ход конём» и ушел добровольно, чтобы в люди в селе из-за этого не переругались. Всё равно обидно, что люди не собрались, не пришли к администрации сказать: «Вы что там, совсем обалдели?». Я же просто выполнял свою работу, старался хорошо выполнять. И что теперь? А теперь все по-прежнему: ничего не делается, дороги не чистятся. Ну и пусть. Так им всем привычней. И снова пойдут голосовать за «Единую Россию». Одни ничего понимать вообще не хотят, другие боятся.
На фото: Юрий Балабонкин после избиения
Обо всём понемногу и о ближайшем будущем
— Я не выдержал и записал видеообращение к Путину. Пока нет никакой реакции, тишина. Верю ли ему? А что остаётся делать? Я уже прошёл все двери, уже даже обращался к уполномоченному по правам человека в регионе — тоже какая-то невнятная отписка в ответ. Районный прокурор говорил: «Всё будет хорошо!». На местах-то никто работать не хочет, даже по-человечески взаимодействовать не хочет. Ничего бы этого не было, и жалоб с моей стороны не было б, если бы мне сказали: «Юр, бюджет поселения невелик, давай мы у вас все будем по чуть-чуть делать? Сначала с кладбищем займёмся, потом с остальным». И делали бы понемногу. Но — вон какую кашу заварили. Меня поначалу хвалили, а потом всё. Поняли, что я намерен выполнять свои обязанности ответственно, по-настоящему. Вот как, по-вашему, простому русскому мужику жить?
С одной стороны, надо правду отстаивать. С другой — говорят, в области лет 10 назад дом другой старосты спалили. А недавно друг отстаивал свою землю в соседнем селе Федосьино — его вместе с женой расстреляли. И все же мама меня поддерживает. Говорит: «Если не бороться, что ж получится? Жил на коленях, и помереть на коленях?».
Поэтому — в Москву! Собираю все документы и еду в Москву…
На фото: новый друг Балабонкина Мишка
Фото: из соцсетей Юрия Балабонкина
