Время на прочтение: 5 минут(ы)

Виртуальный музей подготовил списки людей, отбывавших срок в пермских политлагерях в 1970-80 годах за антисоветскую агитацию и пропаганду. Не только имя, но и короткая справка — за что осужден, на сколько лет.

Это помогает ощутить чудовищность тоталитарного режима, сажавшего людей за слова, листовки, обсуждение «неправильной» литературы — параллели с происходящим сейчас пугающе очевидны.

Из списка можно выбрать от одного до трех политзаключенных, зачитать информацию и отправить голосовым сообщением до 27 октября. Голоса лягут в основу ролика, который музей опубликует 30 октября. Видеоряд составят фотографии или материалы дел политзаключенных.

30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий – по сути, это гражданская панихида. Но в 2023 году число политзаключенных в России сопоставимо с их числом в СССР, отмечают организаторы акции. Поэтому дате необходимо вернуть первоначальный смысл и название — День политзаключенных, рассказала «НеМоскве» директор Виртуального музея «Пермь-36» Юлия Балабанова. Традиция отмечать 30 октября День советского политзаключенного зародилась в пермских и мордовских политлагерях.

— Нам важно обратить внимание на то, какой несправедливый чудовищный срок каждый из этих людей получил просто за то, что имел свое мнение и смелость его публично высказывать, — отметила Балабанова.

В списках есть, например, врач-стоматолог Джавад Айрапетов, приговоренный к трем годам тюрьмы и трем годам лагерей за письма Брежневу о «проблемах общественной жизни в СССР». Или радиомеханик Григорий Яценко, осужденный на семь лет за участие в движении за эмиграцию и распространение самиздата. Есть учитель сельской школы Михаил Капранов, которого посадили на семь лет за расклеивание листовок против возрождения сталинизма.

— Наиболее часто людей сажали за «устную агитацию», в том числе за политические анекдоты и частушки, разговоры в курилке, где оказывался какой-нибудь стукач. Очень много дел было за хранение и распространение самиздата и книги «Архипелаг ГУЛАГ». В национальных республиках было много подпольных движений, которые боролись за демократизацию и отделение от Советского Союза. Были идейные левые движения, выступавшие за правильный социализм, за это тоже сажали, — рассказала Юлия Балабанова.

Среди сидельцев было много людей с высшим образованием, людей творческих профессий.

— Меня очень трогают учителя. Я сама некоторое время проработала в школе и знаю, какое мощное давление испытывают учителя со стороны государства. Думаю, что в советское время это давление было не меньше. Но были учителя, которые находили возможность говорить с детьми по-честному, учить тому, чему на самом деле стоит учить — свободе, достоинству, критическому мышлению. Мне кажется, это великие люди, — говорит Балабанова.

Еще есть история Семена Глузмана. Это врач-психиатр, которого приговорили к 7 годам лагерей и трем годам ссылки за независимую заочную психиатрическую экспертизу известного диссидента и правозащитника Петра Григоренко, в которой он публично опроверг диагноз, поставленный мастерами карательной психиатрии. Люди попадали в тюрьму даже не за гражданские принципы, а просто за верность профессиональному долгу.

В базе данных Виртуального музея «Пермь-36» более 300 осужденных по основной статье «антисоветская агитация и пропаганда». В начале 1990-х годов, когда архивы МВД и ФСБ на короткое время были открыты для правозащитников, пермским исследователям, основателям музея, удалось скопировать значительную часть дел заключенных трех пермских политлагерей. Многие из диссидентов живы, сотрудники музея поддерживают с ними контакт.

— Очень важно, что попав за решетку, они продолжали бороться за свои права, несмотря на то, что это было чревато помещением в ШИЗО, лишением пищи, истязаниями. А еще диссидентов советской поры отличала сплоченность, хотя они все были очень разные. Кто-то попадал за решетку за гражданские убеждения, кто-то как монархист, последователь Свидетелей Иеговы или человек, пытавшийся эмигрировать. Но они умудрялись объединяться, даже в условиях изоляции. Информация немыслимыми способами передавалась от камеры к камере, от зоны к зоне, в том числе благодаря тем, кто помогал им на воле, — рассказала директор музея.

Жестче ли, чем тогда, действует репрессивная машина сейчас?

— С одной стороны, сажают или штрафуют за то, что человек вышел с белым листом бумаги — доходит до абсурда. Но в 1970-х сажали за то, что человек просто слушал запрещенные радиостанции. Это как если бы сегодня кто-то смотрел ролики в инстаграме через VPN и его за это посадили. Очень сложно сравнивать. Свой абсурд и беспредел были тогда, есть и сейчас. Но когда я смотрю новости о том, как система обращается с нынешними политзаключенными, я, что называется, узнаю почерк, — сказала Юлия.

Музей был создан в 1996 году на месте пермских политлагерей и стал яркой, независимой и неудобной для российской власти площадкой. В 2014 году власти присвоили построенный общественными силами музейный комплекс, а его основателей записали в «иноагенты». Часть экспозиций была ликвидирована, а рассказывать о диссидентах фактически перестали. Летом этого года создатели проекта возродили его в виртуальном формате.