Время на прочтение: 16 минут(ы)

Твое тело – Российской Федерации дело: кажется, именно так рассуждают наши власти. Особенно, когда дело касается повышения рождаемости в стране. Сами чиновники признают – сейчас Россия находится в глубочайшем демографическом кризисе. Но вместо того, чтобы перестать пушечным мясом отправлять на фронт своих граждан и закончить развязанную в соседнем государстве войну, власти выбирают – запрет абортов и пропаганду раннего материнства. Чтобы «детородную функцию» гражданок не упускать.

Рассказываем о всех последних инициативах чиновников, вспоминаем, к чему в прошлый раз привел запрет прерывания беременности, а также – публикуем мнения российских акушеров-гинекологов о запрете абортов.

В июне 2022 года Владимир Путин назвал демографическую ситуацию в России «крайне сложной» и пояснил, что жителей в стране должно быть куда больше: «Если посмотреть на задачи, то какие задачи? Демография. Это первая задача. У нас должно быть больше людей, и они должны быть здоровые».

Тогда же Путин уверил, что в России «необходимо рассмотреть целый набор вопросов, в том числе развитие медицины», чтобы выполнять эти задачи. 

Чиновники, судя по всему, решили выполнять указание начальства – оперативно и кардинально. Ну… как умеют.

«Система ценностей должна быть пересмотрена. Нужно перестать девушек ориентировать на получение высшего образования, – считает сенатор от Челябинской области Маргарита Павлова. – Нужно перестать плодить количество молодых людей, которые получают высшее образование, которое по сути ни к чему не приводит их — они либо начинают работать по совершенно иным специальностям, либо еще что-то. И вот этот поиск себя затягивается на долгие года и в результате упускается вот эта детородная функция».

В минувшем июле министр здравоохранения Михаил Мурашко предложил ограничить продажу препаратов для медикаментозного аборта. Он также заявил, что «в обществе сложилось неправильное убеждение о том, что женщина должна сначала получить образование, сделать карьеру, обеспечить себе материальную базу, а только после этого озаботиться деторождением».

Уже в октябре – вышел соответствующий приказ минздрава. Согласно ему, с 1 сентября 2024 и до 1 сентября 2030 года предметно-количественному учету будут подлежать препараты с мизопростолом и мифепристоном в составе. Именно они используются для проведения абортов и выдаются строго докторами. Также по рецепту сейчас можно купить содержащий мифепристон, но в более низкой дозировке, препарат «Женале», который используется для экстренной контрацепции.

Помимо этого, уже минимум в девяти регионах России, в целом, ограничивают проведение абортов или вводят штрафы за якобы склонение к ним. 

Например, в августе в Мордовии приняли закон об административном наказании за склонение к аборту. Его авторы поясняли, что «идеологическое и психологическое воздействие на граждан ведет к насаждению чуждой российскому народу и разрушительной для российского общества системы идей и ценностей, включая культивирование эгоизма, вседозволенности, безнравственности, отрицание естественного продолжения жизни, ценности многодетности».

Пока за склонение к аборту врачам грозит только административная ответственность. Как это будет отслеживаться и регулироваться – пока неясно.

Аналогичные штрафы в начале ноября ввели и в Тверской области. Планируют – в Калининградской и Тамбовской, а также в Республике Коми.

В мае 2023 года уполномоченный по правам ребенка в Республике Татарстан Ирина Волынец предложила запретить частным клиникам проводить аборты. Якобы там женщин от них не отговаривают, в то время как в государственных – будут. Уже к концу лета треть частных клиник Татарстана отказалась от соответствующей лицензии.

По последним данным, следом от лицензии на проведение хирургического прерывания беременности отказались три медучреждения в Челябинской области, все частные клиники аннексированного Крыма, четыре из пяти частных клиник в Курской области. А также югорские журналисты сообщили, что некоторые клиники Нижневартовска и Ханты-Мансийска больше не проводят медикаментозные аборты из-за «ужесточения лицензионных требований и правил проведения процедуры».

В Кемеровской области при правительстве региона же создали группу по снижению числа абортов. В нее вошли чиновники и священники, которые будут «разрабатывать и реализовывать меры, направленные на повышение рождаемости и снижение числа проводимых искусственных прерываний беременности».

Также в конце октября в Госдуме прошел круглый стол комитета по охране здоровья. Там снова обсудили вопросы прерывания беременности. Теперь депутаты хотят по всей стране запретить аборты в частных клиниках и заметно ограничить возможность женщин на эту процедуру в принципе. 

Не осталась в стороне и РПЦ:

 «Мы нуждаемся в большем количестве людей, это факт очевидный, его все признают: и политики, и социологи. Но для того, чтобы это было так, кто-то там должен работать реально для того, чтобы увеличивалось население. А население можно увеличить просто как по движению волшебной палочки, – говорил ранее патриарх Кирилл. – Если эту проблему решим, если научимся отговаривать женщин от свершения аборта, сразу статистика пойдет вверх».

Но исторический опыт показывает, что это – все-таки работает в обратную сторону. Ззапреты к хорошему не приводят..

Аборты в Российском царстве и Российской империи считались преступлением. В 17 веке при царе Алексее Михайловиче искусственное прерывание беременности было приравнено к детоубийству и наказывалось смертной казнью (и хоть позднее Петр I такое наказание отменил, якобы преступление осталось преступлением). В 1845 году за «преступное плодоизгнание» врача могли отправить на каторгу сроком от четырех до десяти лет, а женщину – в ссылку или тюремное заключение минимум на четыре года.

Точной статистики, сколько человек было казнено, а сколько отправлено на каторжные работы или в тюремное заключение, нет. Зато известно, что в период с 1910 по 1914 год по «абортной» статье было вынесено всего 139 приговоров. 

В 1920 году Советская Россия стала первой в мире страной, в которой аборты полностью легализовали. Объяснили – чтобы бороться с «буржуазными пережитками». По мнению историков, произошло это в рамках тенденции по расширению прав женщин и отхода медицинской этики от религиозных представлений о беременности. 

Но свобода продлилась недолго: с 1924 года аборты стали делать только в случае угрозы для здоровья и жизни женщины, а также – в случае беременности из-за изнасилования. Каждый случай отдельно рассматривался специальной комиссией.

А уже 27 июня 1936 года вышло постановление ЦИК и СНК СССР «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и некоторые изменения в законодательство о разводах». 

Вновь сделав аборт – преступлением, власть хотела выровнять неблагоприятную демографическую ситуацию и повысить рождаемость. Но сработало все в обратную сторону – в сторону смерти. В стране стала распространяться практика нелегальных (подпольных и криминальных) абортов. Лишь четверть из тех, кто проводил их, были профессиональными медицинскими работниками.

Из-за этого только за пять лет смертность женщин после абортов выросла с 451 до 4000 случаев в год. И это лишь официальные данные. Росло и количество детоубийств – к концу 1930-х годов они составляли примерно четверть от общего количества всех убийств в Союзе.

Народный комиссариат здравоохранения СССР пытался проводить борьбу с абортами через разъяснительную работу среди населения, но меры оказались малоэффективны. Получили возможность распоряжаться своим телом советские женщины только в 1950-х годах.

После смерти Сталина в 1953 году в государственном управлении возобновили работу некоторые механизмы обратной связи. 5 августа 1954 года вышел указ Президиума ВС СССР «Об отмене уголовной ответственности беременных женщин за производство аборта». А 23 ноября 1955 этот же орган выпустил указ – «Об отмене запрещения абортов».

Пока аборт в России остается легальной практикой. Что не скажешь, например, об Андорре, Гондурасе, Никарагуа, Сальвадоре, Мальте и Филиппинах – там прерывание беременности запрещено без исключений. В Афганистане, Ираке, Иране, Ливане, Ливии, Сирии и еще ряде стран – аборты признаны убийством и запрещены во всех случаях, даже когда на кону стоит жизнь женщины. Такой же закон, кстати, действует в восьми американских штатах.

В Польше с 2020 года аборты разрешены только в том случае, если есть риск для жизни или здоровья женщины или если беременность наступила в результате изнасилования. Однако на практике сделать легальный аборт практически невозможно. В Польше не раз происходили массовые протестные акции против такой политики властей. 

«Ограничительные законы об абортах, такие как в Польше, противоречат международным и европейским стандартам в области прав человека и руководящим принципам общественного здравоохранения. Они ставят под угрозу свободу, достоинство, здоровье и жизнь женщин», – заявили ранее ведущие мировые правозащитные организации. 

Россия сегодня во многом держит курс на СССР, возвращаясь к самым жестоким практикам. В том числе – в вопросах, которые касаются деторождения.

«Полный или частичный запрет абортов я считаю нелогичным, потому что ничего, кроме вреда, он не принесет, как уже показала советская практика. Запретить, конечно, можно. Но в прошлый раз это закончилось взрывом криминальных абортов и последующей материнской смертности. Только материнская смертность тогда считалась с 28 недель беременности, а те женщины, которые умирали до этого срока, не попадали в  статистику. Я отношусь к тому поколению, которому еще довелось слышать подобные рассказы пациенток, а также лечить женщин-инвалидов после “тайных” прерываний. Смертность большая, заболеваемость большая, сомнительная польза для репродуктивного здоровья нации», – говорит врач акушер-гинеколог высшей категории, доктор медицинских наук, директор томского “Центра перинатального здоровья” Сергей Юрьев.

По словам Юрьева, сейчас 90% из тех женщин, кто приходит в медучреждения, чтобы сделать аборт, в итоге его делают. И если решили – не переубедить. У большинства есть основательно продуманная мотивация. Запретишь делать легально – начнут нелегально.

«Проблема увеличения количества здоровых детей, рожденных в семье стоит в каждой стране. Мы в этом далеко не одиноки. Простых способов решения и готовых рецептов нет. Анализируя инициативы, представленные Думским комитетом по охране здоровья на экспертном круглом столе, посвященном вопросам прерывания беременности, я не думаю, что они будут позитивно восприняты обществом и, сформулированные в таком виде, дадут положительные результаты.

Получение обязательного согласия на прерывание беременности от супруга или одного из родителей (опекунов) несовершеннолетней беременной? Представьте ситуацию: у женщины четверо детей, муж категорически против рождения ребенка, но не собирается подписывать никаких согласий, изобьет ее, если узнает, что она беременна снова. Женщина приходит к врачу со слезами, просит сделать ей аборт, а ей отвечают: “Нет, нам запретили без согласия мужа”. А если муж ее бьет? Тогда подключайте социальные службы, полицию и так далее…. Но мы же понимаем, чем это закончится, у полиции тоже свои приказы, алгоритмы… А время идет… Сокращение допустимых сроков проведения аборта по желанию женщины с 12 до 8 недель? Теоретически предложение направлено на снижение числа хирургических абортов, зачастую приводящих к осложнениям, в пользу медикаментозного прерывания беременности. Но технологии медикаментозного прерывания до 22 недель для неправильно развивающейся беременности давно и успешно применяются в России, а женщине в нашем первом примере просто откажут, потому что больше 8 недель…

Следующее предложение — это проведение абортов не ранее семи суток с момента обращения женщины в медицинскую организацию (согласно действующей редакции ст. 56 закона «Об охране здоровья» – не ранее двух суток!) А ведь далеко не все женщины узнают о беременности в 3-4 недели, многие позднее», – рассуждает Юрьев.

Сергей Юрьев отмечает, что в его частной клинике аборты не делают вообще – цель центра ровно противоположная: лечить невынашивание, бесплодие, вести беременности высокого риска до родов.

«Да, я делать аборты не буду, но исключение абортов из услуг частных клиник считаю неразумной мерой. Значит, делать сложнейшие операции, проводить вспомогательные репродуктивные технологии частная клиника может, а процедуру прерывания ей не доверяют? Боятся бесконтрольного потока прерываний? Не вижу логики! Все имеющие соответствующую лицензию обязаны соблюдать все лицензионные требования. Не соблюдаются — отзывают лицензию (отозвать лицензию у частной клиники — минутное дело). А когда они соблюдены плюс обеспечен комфорт, более высокий уровень психологического сопровождения? Контроль за функционированием частных клиник со стороны Росздравнадзора не слабее, а сильнее, чем за муниципальными учреждениями. Возвращаюсь к мысли что запрет ничего кроме криминализации дать не может.

Есть еще один аспект — если эмбрион развивается неправильно или у матери есть тяжелые заболевания, препятствующие вынашиванию беременности. Существует специальный областной  перинатальный консилиум, где женщина (чаще всего приходит супружеская пара) получает полную информацию. Мы рассказываем, а она сама, всегда сама, принимает решение – сохранять беременность или прерывать. Это, в целом, право репродуктивного выбора, которое всегда должно быть. Только семья должна решать это».

Иногда консилиум рекомендует женщине прервать беременность, когда надежды на рождение ребенка без тяжелого инвалидизирующего заболевания совершенно нет. Как в этом свете будет выглядеть предложение об административной или уголовной ответственности за склонение к искусственному прерыванию беременности?

Юрьев считает, что совершенно не важно, где прерывать беременность – в частной или в муниципальной клинике. В идеале – вообще до него не дойти, а если беременность случилось и сохранять ее пациентка не хочет – использовать наиболее щадящий – медикаментозный – способ.

«Далее потянутся технические вопросы. Например количественный учет и ограничение продажи  мифепристона и мизопростола. Эти препараты и так в аптеке человек не купит, а они используются не только для аборта, но и в акушерстве – для созревания шейки матки и профилактики послеродового кровотечения.  Мы не против этого контроля, но не надо загружать нас ненужной отчетностью! Зачем плодить сущности, когда в каждой медицинской информационной системе стационара заложена возможность персонифицированного учета каждой таблетки и ампулы?».

Юрьев уточняет, что тема абортов — очень сложная, а обозначенное им — лишь малая часть.

«То, что аборт – зло, сомнений нет. В нем причины стойких гормональных нарушений, будущего бесплодия, невынашивания… Но, мне кажется, логичнее снижать количество абортов не запретами, а продуманной системной работой: профилактикой нежелательной беременности у несовершеннолетних, многорожавших и тяжело больных (основная группа риска материнской смертности) и мотивацией (читай социальной поддержкой) женщин лучшего репродуктивного возраста на рождение нескольких детей. Думаю, основную роль здесь должна играть социальная политика государства, — объясняет врач акушер-гинеколог. — Зона ответственности врачей, психологов здесь — информирование и просвещение населения. Заниматься этим надо в детских садах, школах и техникумах, говорить с детьми о здоровье, о предохранении непосредственно в семье, а также – вести диалоги в медицинских учреждениях на каждом приеме, так как зачастую у женщин нет знаний даже о базовых вещах. Самым “популярным” методом предохранения остается совершенно ненадежный прерванный половой акт, а, значит, беременность наступит без должной подготовки, на фоне заболевания, влияния вредных фактором и женщина будет стараться избавиться от нее».

Это же подтверждает врач акушер-гинеколог, ведущая подкаста «Раздвиньте ноги», секс-просветительница и автор книги «Всё о ней. Бережная гинекология» Ольга Крумкач:

«Ситуация намного серьезнее, чем кажется. Она заключается не только в том, что сидят какие-то деды и думают: “Давайте запретим аборты”, но еще и в том, что на скорой приезжает женщина и говорит: “У меня болит живот”. Вся бригада смеется: “Да вы же беременная”. А она отвечает: “Да вы тупые, я не могу быть беременной. У меня месячных не было уже год”. А у нее, видимо, до этого были какие-то нарушения цикла, а потом наступила беременность. Или – у нас половина женщин приходит к гинекологу на сроке 20 недель, потому что у них ребенок начинает шевелиться. Никто не контролирует свои месячные! Или – у меня была пациентка, которая поступила на роды с уверенностью, что у нее опухоль».

Ольга поясняет, что аборты не нужно превозносить, но и лишать женщин этой возможности – неправильно. 

«Очень долгое время аборт в России считался методом контрацепции. Но это не метод контрацепции! Есть очень много предназначенных для этого вещей. Но у нас в обществе боятся гормонов или еще чего-то, а презервативы – для большей части населения стоят дорого. И это я уже не говорю про подростков. В свое время я спрашивала своих пациентов в детской гинекологии, почему они не предохраняются, они отвечали: “Мне родители на карманные расходы дают 500 рублей в месяц, а пачка презервативов стоит 100-600”, – вспоминает Крумкач. – И у меня нет вопросов, я как бы я все понимаю».

Ольга отмечает, что в своей практике не встречала врачей, которые против абортов, а также напоминает,  что пока еще аборты в России – никто не запретил: «Да, такой страх есть всегда. Да, никто не думал, что в Польше их опять запретят. Никто не думал, что в Америке их опять запретят. Мы не знаем точно, запретят ли их в России. Мне 28 лет, все эти 28 лет по этому поводу идет дискуссия». 

Со своей стороны, Ольга Крумкач озвучивает факт – в частных клиниках аборты делают менее качественно. Так как там – женщины приходят, получают на руки таблетки и уходят домой. В то время как в муниципальной больнице и те, кому делают медикаментозное, и те, кому делают оперативное прерывание, наблюдаются в стационаре: «Потому что любой аборт – это риск инфекционных осложнений и кровотечений. Потом эти женщины после частных клиник приезжают лечиться в государственную больницу», – поясняет, что осложнения возникают в обоих случаях, но с кровотечениями к частникам не идут.

 «И в нашей стране, и в Европе, и в Америке каждый человек — это человеческий фактор со своей религией, культурой, воспитанием, травмами и проблемами. Никто не может нести ответственность за всю медицинскую структуру и решать за всю страну. Но если человек не здоров психологически, если у него есть личные комплексы, он будет их переносить на других людей. То же самое, как бабки на лавке. Везде, где есть коммуникация с людьми и есть хотя бы небольшой риск того, что можно манипулировать, это будет. Аборт – это услуга медицинского характера. Ко мне приходит пациентка и говорит, что хочет прервать беременность. Мне, честно, вообще все равно. Я только могу сказать, можно ли ей это делать, есть ли у нее противопоказания и какие-то риски. Ни один адекватный современный врач, который без этой истории перекладывания своих проблем на других людей по жизни, никого и никогда не будет уговаривать сохранять беременность». 

Позиция Крумкач – аборты нужны и запрещать их нельзя. 

«Важнее больше рассказывать про контрацептивы, повышать осведомленность населения и делать контрацепцию доступной. Если посмотреть статистику прерывания беременности, сейчас она намного меньше. И не потому, что ужесточают доступность аборта, а потому, что люди стали пользоваться контрацептивами и грамотно подходить к планированию беременности, – рассуждает Ольга. – О секс-просвете нужно говорить открыто, эта тема не должна быть табуированной. И не должно быть такого большого давления церкви на то, что происходит в медицине. Вот об этом сейчас говорить куда важнее».