Пчелы против рака
Как пенсионер из Татарстана победил систему и заставил крупный агрохолдинг перейти на безопасный способ обработки полей
Пчеловод из маленькой деревни смог доказать наличие опасных ядохимикатов на полях крупнейшего производителя молока и сыров, которые продаются по всей России и позиционируются как экологически чистый продукт. Ценой правды стала смерть нескольких тысяч пчел.
Несколько дней назад 62-летний владелец погибшей пасеки получил на руки исполнительный лист о взыскании 435 тысяч рублей с агрофирмы, нарушавшей закон. Чтобы доказать свою правоту, пенсионер судился почти два года. Для пчеловодов Татарстана — это первая победа за 10 лет.
Как удалось сломать систему, и почему гибель пчел касается каждого из нас — в материале «НеМосквы».
Пчеловод и холдинг
Нурулла Закиров родился и вырос в маленькой деревне Шека, в 100 км от Казани. Пчелами занялся после того, как вышел на пенсию: в огороде у него стоит больше 30 ульев и старый УАЗик с прицепом.
Совхоз, где он раньше работал электриком, давно перешел в частные руки и стал именоваться СХП «Северный». Сегодня его поля принадлежат группе компаний «Вамин» — крупнейшему агрохолдингу, который получает от своих коров до 600 тонн молока в сутки, производит сливочное масло и сыр. Предприятие позиционирует себя как «поставщик федерального масштаба», его продукция продается в магазинах «Магнит», «Перекресток», «Лента», «METRO».
«Молоко, используемое для производства, поступает с собственных животноводческих хозяйств, — утверждается на сайте компании. — В результате мы получаем натуральный и экологически чистый продукт высшего сорта».
То, что агрохолдинг использовал опасные ядохимикаты при обработке своих полей, Нурулла Закиров узнал рано утром 22 июня 2021 года.
— Вышел на пасеку, а там повсюду мертвые пчелы лежат, — вспоминает он. — Открываю улей — и там все мертвые, хоть лопатой выгребай. Так я потерял 32 улья и тонну меда.
У соседа, который тоже разводил пчел, погибло еще больше — 50 ульев. Вместе они пошли к директору сельхозпредприятия, но тот их даже не принял.
Пенсионер сообщил о массовой гибели пчел в полицию. На его вызов должна была приехать специальная комиссия в составе ветеринарного врача и представителя местной администрации, однако по факту она не смогла даже собраться: в тот день отмечался татарский праздник Сабантуй.
После этого за Нуруллу Закирова вступилась его дочь, которая живет в Казани и работает обычным продавцом в магазине сантехники. Она сняла видео с погибшими пчелами и выложила его во все общедоступные паблики.
— Этот ролик стал вирусным, и только тогда комиссия наконец-то приехала, — говорит Ляля Шакирова. — Но вместо помощи стали обвинять отца в том, что у него пчелы больные и нет паспорта пасеки. Про соседнюю деревню, где тоже полегли пчелы, ветврач как бы не знал, потому что ее жители вообще не стали поднимать шум и куда-то жаловаться.
Дочь пострадавшего пчеловода грозилась дойти до суда, однако отсутствие юридического опыта обернулось для нее убытком в 30 тысяч рублей: эти деньги ушли на лабораторные исследования погибших пчел, которые так и не дали конкретного результата.
— Лаборатории не понимали, какой именно яд искать, поэтому агрохолдинг в тот раз избежал наказания, — убеждена Ляля Шакирова. — Ровно через год, 22 июня, пчелы на нашей и соседских пасеках погибли снова. Но в этот раз мы уже знали, как защищать свои права.
Ядовитый опыт
Ученые называют пчел самым чувствительным индикатором процессов, происходящих в природе. В поисках пыльцы эти насекомые способны улетать на семь километров от улья и следить за большой территорией. Они же первыми реагируют на превышение ядовитых веществ в растениях, которые впоследствии попадают на наш стол (или идут на корм для животных, дающих молоко и мясо).
Фермеры используют ядохимикаты для борьбы с вредителями и сорняками. При обработке полей веществами первого и второго класса опасности они обязаны предупреждать пчеловодов как минимум за три дня — чтобы у тех было время закрыть ульи или перевезти пасеку на новое место. Потому что для такого маленького насекомого, как пчела, распыляемая доза яда является смертельной.
Этот же яд представляет опасность и для человека, поскольку попадает в его организм вместе с пищей и остается в нем навсегда, выливаясь затем в онкологические и другие заболевания.
Российские пчеловоды жалуются на массовые потравы уже много лет, однако закон редко встает на их сторону.
Чтобы дойти до суда, пострадавший должен оплатить экспертизу по исследованию погибших пчел и зеленой массы с полей агрохолдинга. Предсказать стоимость такого исследования невозможно, поскольку фермеры чаще всего держат в секрете название препарата, которым обработали свой урожай. Из-за этого лабораториям приходится проверять один пестицид за другим, а цена каждого теста — несколько тысяч рублей.
— Комиссия, которая приезжает зафиксировать массовую гибель пчел, часто запугивает пчеловодов тем, что анализы будут стоить 30-40 тысяч рублей, а для деревенского человека это страшные цифры, — говорит Шавкат Хайруллин, председатель общественной организации «Пчеловоды Татарстана». — Вот почему многие сдаются уже на этом этапе, позволяя аграриям избегать ответственности за массовые потравы.
«Пчеловоды Татарстана» вышли на Лялю Шакирову еще в 2021 году, когда увидели ее ролик про погибших пчел. Они научили, как правильно собирать доказательства подмора, составлять акты осмотра погибшей пасеки, распределять затраты на экспертизы, подсчитывать ущерб и готовить исковое заявление в суд.
— Когда пчелы погибли во второй раз, отец уже не хотел вызывать никаких комиссий, у него опустились руки, — признается Ляля Шакирова. — Да я и сама мало верила в то, что удастся дойти до суда. Вместе с тем мне хотелось, чтобы комиссия хотя бы приехала, походила по пасеке в 40-градусную жару и посмотрела, в каких тяжелых условиях работают пчеловоды и как нелегко им хоронить дело всей жизни.
Сразу после гибели пчел сотрудники СХП «Северный» подтверждали журналистам, что с 13 по 22 июня применяли препарат первого класса опасности для обработки своих полей с рапсом — культуры, которая используется для получения биотоплива. При этом аграрии подчеркнули, что делали это только ночью, когда пчела не летает. Да и сам рапс в момент обработки еще не цвел, поэтому пчеле на этих полях просто нечего было делать.
Однако исследования, проходившие на этот раз в московской лаборатории, смогли обнаружить в погибших пчелах фипронил — отравляющее высокотоксичное вещество первого класса опасности. Его же нашли в зеленой массе, изъятой в те дни с полей агрохолдинга.
После этого пчеловод обратился в суд.
— На первых заседаниях представитель «Северного» отрицал вину и говорил, что есть еще один совхоз, который мог отравить наших пчел. Цеплялся за каждую возможность, чтобы отложить судебное разбирательство, — говорит Ляля Шакирова.
В мае 2023 года суд встал на сторону пчеловода. В ходе рассмотрения дела также выяснилось, что агрохолдинг обрабатывал поля высокотоксичным веществом при сильных порывах ветра, чем нарушил государственные экологические регламенты.
Между тем фипронил может вызывать у людей повреждение почек, печени и щитовидной железы. Последний крупный скандал, касавшийся этого высокотоксичного вещества, разгорелся в 2017 году, когда российские ветеринары обнаружили его в яичном порошке из Франции.
При этом сотрудники лаборатории рассказали Ляле Шакировой, что реагенты для выявления такого препарата в погибших пчелах появились у них только в 2022 году: так что пчеловодам в каком-то смысле повезло.
Шакирова не исключает, что в 2021 году пчелы ее отца также погибли от фипронила, но обнаружить его следы не смогли из-за отсутствия реагентов.
Ответчик пытался оспорить решение суда в апелляции. Как следует из материалов дела, он поставил под сомнение достоверность исследования по погибшим пчелам и зеленой массе, а также высказывал версию о том, что пчелы были больны «американским или европейским гнильцом».
Вышестоящая инстанция с жалобой аграриев не согласилась и оставила в силе решение районного суда.
Пчеловоды собираются в рой
В конце марта Нурулла Закиров наконец-то получил исполнительный лист о взыскании 346 тысяч рублей в качестве материального ущерба. Плюс компенсация расходов на проведение экспертиз, услуги адвоката и оплату государственной пошлины.
— От начала и до самого конца нас поддерживала в этой борьбе ассоциация «Пчеловоды Татарстана», — уточняет Ляля Шакирова. — В том числе они оплатили экспертизы, работу юриста и другие судебные издержки, потому что отец со своей пенсии в 10 тысяч рублей просто не смог бы покрыть таких расходов.
Помощь понадобилась даже для того, чтобы получить исполнительный лист: Нуруллу Закирова просто не пускали в суд. В результате пришлось вызвать на помощь члена ассоциации, который раньше работал милиционером и знает законы: он помог пчеловоду забрать все бумаги и вручить их судебным приставам для исполнения.
Закиров стал первым пчеловодом в Татарстане, который за последние 10 лет смог выиграть суд у крупной агрофирмы. А его дочь консультирует теперь других пострадавших: она дежурит на горячей линии ассоциации «Пчеловоды Татарстана» и выезжает в места массовой гибели пчел, чтобы помочь со сбором доказательств. В летний сезон звонки начинаются с трех часов утра: в это время пчелы уже начинают летать и владельцы пасек обнаруживают падеж.
— Прежде всего, надо грамотно составить акт отбора проб, от этого зависит очень многое в дальнейшем суде, — инструктирует Ляля Шакирова. — Иногда членов комиссии приходится вызывать несколько раз, чтобы они все правильно сделали. Некоторые документы пишем буквально под диктовку.
Она призывает защищать свои права даже тех пчеловодов, у которых нет официально оформленного паспорта пасеки.
— В Татарстане 11 тысяч пчеловодов, и лишь немногие имеют паспорт пасеки, — поясняет Шакирова. — Члены комиссии часто пугают, что без этого документа ничего не докажешь. Но у нас, например, паспорта пасеки не было, и мы все равно доказали потраву. Потому что по закону пчел нельзя убивать, даже если они без паспорта.
По словам главы ассоциации Шавката Хайруллина, каждый год в Татарстане гибнет от двух до двух с половиной тысяч ульев. Однако бороться с аграриями решаются лишь немногие: в прошлом году всего лишь четыре пчеловода согласились отправить погибших насекомых на экспертизу.
— К сожалению, ни по одному из этих случаев лаборатории не смогли определить яд и дать нам повод для обращения в суд, — констатирует Хайруллин. — Но это не повод опускать руки. Наоборот, надо набираться опыта, не сдаваться и не молчать. Тем более в других регионах результаты есть: пчеловоды побеждают в судах, практика по России собирается, и люди начинают пользоваться ей.
Среди побед последнего года самая крупная зафиксирована в Томской области: там пчеловоды, обратившиеся в суд с коллективным иском, смогли выиграть больше девяти миллионов рублей за гибель своих ульев в июле 2022 года. По данным прокуратуры, массовая гибель пчел в четырех районах произошла из-за того, что закон нарушили сразу пять сельскохозяйственных предприятий.
Больше трех миллионов рублей отсудила семья пчеловодов из Брянской области, которая летом 2022 года потеряла 70 ульев.
Около двух миллионов рублей смогли получить два пчеловода из Омской области: их пчелы также погибли от фипронила, и на судебные тяжбы ушло почти три года.
В Башкортостане один из пчеловодов смог отсудить почти полтора миллиона рублей у авиакомпании, самолет которой во время обработки полей разворачивался прямо над населенными пунктами, продолжая распылять ядохимикаты.
Шавкат Хайруллин считает, что чем активнее пчеловоды, тем меньше гибнет пчел. Например, в Татарстане пик пчелиных потрав пришелся на 2019 год, когда в одно лето погибло 25 тысяч ульев. За прошедшие четыре года это число упало в 10 раз, а количество членов ассоциации пчеловодов выросло с 20 до 400.
— Когда пчеловоды стали вести себя более активно и объединяться, аграрии с чиновниками поменяли тактику, — делится он наблюдениями. — По указанию министра сельского хозяйства мы теперь встречаемся минимум раз в квартал и садимся за один стол не как два враждующих лагеря. Наоборот, пытаемся решать проблему. И министр уже открыто говорит, что из-за чрезмерного применения ядохимикатов земля загажена. И что экологически чистую продукцию уже нелегко производить, даже если захочешь.
Что же касается победы Нуруллы Закирова в суде, то эффект от нее жители деревни Шека и других окрестных сел почувствовали еще в прошлом году: холдинг отказался от применения ядохимикатов и стал обрабатывать свои поля безвредной биохимией. Поэтому сезон-2023 прошел для тамошних пчеловодов вообще без потрав.
— Наверное холдинг понял, что за нарушение закона придется отвечать рублем, — считает Ляля Шакирова. — И что пчеловоды могут ужалить.
