«Слишком длинные волосы. В них заводятся бесы»
Ирина Раскина (имя изменено) отдала своего сына учиться в Пермскую православную гимназию. Первый год он закончил без проблем, а во втором классе Игорь (имя изменено) стал жаловаться на классного руководителя Елену Сергеевну. Мальчик пришел учиться в конце ноября, потому что был в санатории. Он выполнял домашние задания, а по возвращении в школу успешно написал контрольные работы. Но что-то во взаимоотношениях ребенка и педагога пошло не так. Первого декабря Елена Сергеевна не допустила Игоря до занятий, и все пять уроков он провёл в коридоре.
«Елена Сергеевна аргументировала свои действия тем, что он не дал дневник мне на подпись, — рассказывает Ирина. — Мне учитель об этом не сообщила. Я узнала о том, что произошло, от родителей одноклассников, которые были обеспокоены ситуацией. Вечером я спросила сына, почему он не дал дневник? Он плакал, долго не мог успокоиться и сказал, что просто накануне он сделал все уроки в школе и поэтому оставил там портфель. Я выяснила, что подписей родителей в дневниках на тот момент не было у половины класса, а в коридор выставили только моего сына, унизив его перед всеми. Учительница также при всём классе сказала, что, если бы Игорь попросил прощения, то она, наверное, его впустила бы. На перемене к сыну подходили одноклассники. Некоторые сочувствовали ему, а некоторые смеялись над ним».
Мама обратилась к директору и завучу и попросила провести совместную встречу с учительницей. Елена Сергеевна призналась, что «не может принять Игоря как ребенка, осознавая, что делает ему плохо. Но ничего не может со своими чувствами поделать (цитата из аудиозаписи разговора). После этого она вместе с завучем стала уверять маму, что Игорь — хороший мальчик, уникальный, талантливый, что он на голову выше своих одноклассников в учебе. Итогом встречи стало решение о примирении сторон. Ирина согласилась, а Елена Сергеевна нет. Она перестала отвечать на звонки и сообщения родительницы, а потом вообще исключила ее из классного чата.
«Я не могла узнавать, как дела у ребенка в школе, не могла отпрашивать сына домой, получать информацию о мероприятиях и заданиях, так как всё это писали в чате. Мне приходилось действовать окольными путями: просить родителей, других учителей, завуча, бухгалтера, — рассказывает Ирина. — В марте Елена Сергеевна сообщила, что не будет брать Игоря на экскурсии. Все уехали в библиотеку на урок чтения, а он остался один в классе. Потом поехали в храм, а его опять не взяли».
В этой гимназии есть свои особенности, связанные с православным направлением в обучении. Но в договоре, который родители заключают с администрацией, например, ничего не было сказано о прическе и длине волос, которую можно допускать у учеников. Однако Елена Сергеевна сказала Игорю, что у него слишком длинные волосы, а в этом случае в них «заводятся бесы». После этого с мальчиком разговаривал отец Сергий, который в гимназии считается наставником детей, и его называют «крёстным». Когда ребенок спросил, а почему у него самого длинные волосы, тот ответил, что батюшке так положено. Как рассказал сам Игорь, отец Сергий просил Елену Сергеевну полюбить мальчика. Но она сказала, что «не может его полюбить».
Директор гимназии за полгода так и не предложил вариантов разрешения конфликта. Когда в очередной раз мама пыталась до него дозвониться, то он прислал ей СМС: «Попробую уговорить Елену Сергеевну пообщаться с вами».
Ирина обратилась с заявлением в аппарат Уполномоченного по правам ребенка в Пермском крае, в Министерство образования Пермского края и в другие инстанции. После этого учительница разозлилась еще больше. На видеозаписи Игорь рассказывает, что Елена Сергеевна назвала его «маленький предатель», сказала, что его больше нет для неё. Она не слышит его, не проверяет его домашние задания.
«Дома Игорь плакал и сказал, что после последнего разговора с Еленой Сергеевной ему стало страшно, и он боится подходить к ней. А ночью он впервые в жизни описался во сне!»
На следующий день Ирине самой понадобилась помощь. Ее увезли в больницу с невралгией мышц лица и тела. После этого она ушла на больничный. И ей, и ребенку пришлось обратиться к психологу.
Анна Ощепкова, психолог-эксперт в области возрастной и семейной психологии:
«Мы провели психологическую диагностику. Ребёнок находится в состоянии стресса, при этом не разового, а такого перманентного, достаточно длительного по времени. Он дружелюбный, верит в людей и не понимает, почему к нему кто-то может относиться плохо.
Если мы говорим о случаях буллинга со стороны учителей, то мы всегда сразу советуем родителям забирать ребёнка из этой школы, или как минимум из класса. Мы должны изолировать ребёнка, а потом уже бороться, искать справедливость, защищать права несовершеннолетнего.
Исходя из своей практики я могу сказать, что такое токсичное выгорание учителя очень опасно для детей. Взрослый человек, педагог, фактически расписывается в своей профнепригодности. А страдает от этого ребенок, который не может себя защитить от агрессивных проявлений…».
Услышать мнение учительницы о конфликте не удалось. Завуч гимназии пояснила журналистам, что комментарии может дать только директор. Он на наши звонки не ответил и не перезвонил.
Ирина тем временем подала исковое заявление в суд с требованием компенсации морального вреда в свою пользу и в пользу несовершеннолетнего сына на общую сумму 1 200 000 рублей.
В предварительном судебном заседании директор гимназии Петр Карелин, по совместительству юрист Пермской епархии, пояснил: «<…> Конфликта между педагогом и ребенком нет. В связи с некорректным поведением ребенка, он был наказан и посажен в раздевалку, а не выгнан из класса. Для того чтобы вернуться в класс, ребенку нужно было извиниться за свою ложь, однако он это сделать не захотел. Кроме того, ребенку направлялись домашние задания, в апреле 2024 года домашние задания также проверялись, в дневнике ставились промежуточные оценки. По поводу отказа брать ребенка на выездные уроки и экскурсии, данный отказ учителя связан в первую очередь с безопасностью самого ребенка, поскольку он не слушается, прыгает с площадок и может причинить себе травму. Истец в родительском чате общается некорректно, в связи с чем она была исключена из родительского чата».
На само судебное заседание, где можно было бы услышать позицию всех сторон, ответчики не явились и не направили своего представителя. Со стороны истца в процессе выступили свидетели. В частности, родители детей, которые вынуждены были забрать детей и уйти из гимназии ранее.
Ольга, мама бывшей ученицы гимназии:
«У нас была эта же учительница. Мы продержались полгода, но потом я поняла, что надо уходить, иначе мы сойдём с ума. Она оскорбляла мою дочь. Она всё время третирует детей, которые ей чем-то не нравятся, она блокирует родителей в чате, настраивает детей и родителей друг против друга.
Когда я стала говорить о нашем конфликте, на меня накинулись родители, а потом они же сами говорили мне, как я была права. Там происходит моральное давление и насилие над детьми. Даже молитвы после этой гимназии у меня ребёнок перестал читать.
А руководство гимназии всегда перекладывает ответственность на тебя, как будто с тобой и твоим ребёнком что-то не так».
Разобравшись в обстоятельствах этого дела, суд пришел к выводу, что ученик подвергся психическому и физическому насилию, которое запрещено Конвенцией ООН о правах ребенка, конституцией РФ, законом об образовании.
Матери и ребенку причинены не только нравственные страдания, но и вред здоровью, что подтверждено медицинскими документами. По результатам судебного разбирательства исковые требования заявительницы были удовлетворены. Гимназия должна выплатить компенсацию морального вреда в общей сумме 120 000 рублей. Решение суда пока не вступило в законную силу. Гимназия подала апелляционную жалобу.
Кроме того, по ходатайству уполномоченного по правам ребенка Перми Светланы Денисовой прокуратура Ленинского района города Перми провела проверку в ЧОУ «Пермская Православная классическая гимназия». По результатам проверки были выявлены нарушения требований Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» от 29.12.2012 N 273-ФЗ, а также норм этики педагогического работника. В адрес директора гимназии было вынесено представление.
Урок для учителя
Школа имеет все возможности для того, чтобы помочь ребенку и учителю правильно и безопасно выходить из любого кризиса и конфликта, — говорят эксперты. Но для этого нужно желание и активное участие всех сторон образовательного процесса.
Анна Ощепкова, психолог-эксперт в области возрастной и семейной психологии:
— Почему педагог выбирает жертвой ребенка? Тут надо разбираться. А что вообще с ней или с ним происходит как с человеком? Если посмотреть на педагогов, у них же просто адские условия работы. Они погружены в написание планов, проектов, отчетов. Главная прямая обязанность по обучению и воспитанию детей — на 25 месте. На общение с ребенком остаётся классный час, если он есть сейчас вообще. Или только «Разговоры о важном». И учителя не замечают сами, как происходит выгорание, как они становятся опасными для детей.
У меня был случай из практики. Когда школы закрылись на карантин, мне предложили провести диагностику учителей. На тот момент в одной из школ работало 43 учителя. Тринадцать из них нельзя к детям подпускать вообще. Я сообщаю руководству школы о результатах. Мне отвечают: «А кто работать будет?» А для чего тогда вот это всё мы проводим? Оказывается, им нужно было просто освоить бюджетные деньги, и они провели психологическую работу с коллективом. Но я то-то выполняла свою работу всерьез, не ради галочки.
Потом была еще одна такая школа — там из 39 человек одиннадцать были в такой же ситуации. Диагностика показала повышенный уровень агрессии, тревожности, нервного напряжения. Нужно выяснять причины, почему. Но никто из учителей не поинтересовался даже своим результатом. Они не признавали наличие проблемы в принципе.
Из практики Анна Ощепкова знает, что буллинг может обернуться настоящей трагедией. Она рассказала, что знает случай, когда учительница довела ученицу до того, что та отправилась на железнодорожные пути, чтобы броситься под поезд. Ее успели остановить. Все всполошились. Решили пригласить психологов и провести работу. Всё это было сделано. И все рекомендации даны, в том числе о том, что педагога надо уволить. Но прошло два месяца. Никто никого не уволил, и та же самая учительница довела-таки другого ребенка до суицида. На этот раз спасти не успели.
— И когда они после этой трагедии мне снова звонят и просят поработать, я говорю, а зачем я пойду? Почему вы не изолировали этого учителя? Ребенок был бы жив…
Елена Корчагина, историк, кандидат педагогических наук, бывший преподаватель НИУ «ВШЭ», в настоящее время учитель гимназии считает, что проблема еще и в том, что сегодня в обществе насилие всё чаще воспринимается как главный способ решения проблемы. А школа — это часть общества.
— Дети не понимают многих вещей, и отсюда появляется детская жестокость. А это очень страшная вещь. Те, кого буллят, очень часто остаются один на один со своими проблемами, потому что школа сразу сдает позиции. А она должна иметь возможность детей защитить, иметь возможность говорить со всеми — детьми, родителями, экспертами. Но для этого она должна быть свободней. А она сейчас боится всего и всех. Нападок со стороны родителей, руководства, департамента образования, общества.
Любой буллинг — это ситуация, в которой надо мягко разбираться и помогать и тем, кого буллят, и тем, кто буллит. Они ведь тоже не знают и не понимают, как можно иначе, как смириться с тем, что кто-то не такой как они. Мне очень жаль, что убрали из программы предмет обществознание, я вела его 7,8,9-х классах. На этих уроках была возможность говорить с детьми, в том числе и о проблеме буллинга. Помню, был один класс, мы обсуждали эту тему, и я им сказала: «Не так страшно, если вы стоите на коленях, потому что у вас всегда есть возможность подняться. Но тому, кто вас поставил на колени, гораздо хуже. У него уже нет выхода». И это произвело на них впечатление».
Кроме того, в школе становится всё больше идеологии, лозунгов, внеурочных мероприятий, и все меньше ценностей, — считает эксперт. И в этой ситуации очень сложно работать учителям.
— Школа у нас государственное учреждение, поэтому полностью противостоять этому невозможно. Но уйти как из оппозиционности, так и из раболепства, вот это задача учителя. Школа всё-таки в первую очередь должна готовить ребенка к будущей жизни, к поступлению в университет, к выбору профессии.
Я работаю сейчас в школе, и я вижу, насколько тяжело абсолютно всем. Есть школы, до сих пор светлые, радостные, куда дети идут с удовольствием. Есть те, в которых найден баланс между различными мероприятиями и учебой. И когда в таких школах случается буллинг, он выглядит несколько иначе. А вот в школах, которые сегодня утратили свой стержень, это уже становится серьезной проблемой.
Для Ирины и Игоря эта история с буллингом закончилась тем, что они уехали в другой город и пошли в другую школу. Там у Игоря нет проблем. В новой школе никто не считает, что в его волосах могут поселиться бесы.
