Ядерный щит в дерьме
и другие истории ядерного полигона на Новой Земле
Автор: Андрей Филимонов.
В воскресенье исполнилось 70 лет со дня первого атомного взрыва на Новой Земле. С 21 сентября 1955-го по 24 октября 1990-го на островах архипелага было испытано 132 или 134 ядерных устройства (цифры в источниках разнятся), чья суммарная мощность в сто раз превышает убойную силу всех бомб Второй мировой войны, включая сброшенные на Хиросиму и Нагасаки.
Апогеем термоядерной гонки стал взрыв водородной «Царь-бомбы», испытанной на Новой Земле осенью 1961 года на высоте 4000 метров. Ударная волна от взрыва обогнула земной шар, поверхность под эпицентром расплавилась, превратившись в «лунный пейзаж». Стало ясно, что Советский Союз способен уничтожить всё живое на Земле за считанные часы. О чём и сообщил Никита Хрущёв с трибуны XXII съезда КПСС, к закрытию которого было приурочено испытание «Царь-бомбы».
Всё возрастающая мощность взрывов будоражила фантазию тех, кто ковал «ядерный щит родины». В частности, подводные испытания ядерного оружия (ЯО) у берегов Новой Земли проводились для того, чтобы смоделировать возможность создания искусственного цунами, которое «смоет» побережье США вместе с Нью-Йорком, Вашингтоном и другими «центрами принятия решений». Хрущёву очень нравился этот апокалиптический сценарий, и Андрей Сахаров, по заданию партии, работал над проектом термоядерной торпеды.
«После испытания “большого” изделия (водородной бомбы в 1961 году — ред.) меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счёт, их легко сбить) — то есть в военном смысле мы работали впустую. Я решил, что таким носителем может явиться большая торпеда, запускаемая с подводной лодки. Я фантазировал, что можно разработать для такой торпеды прямоточный водо-паровой атомный реактивный двигатель. Целью атаки с расстояния несколько сотен километров должны стать порты противника. Война на море проиграна, если уничтожены порты — в этом нас заверяют моряки. Корпус такой торпеды может быть сделан очень прочным, ей не будут страшны мины и сети заграждения. Конечно, разрушение портов — как надводным взрывом “выскочившей” из воды торпеды со 100-мегатонным зарядом, так и подводным взрывом — неизбежно сопряжено с очень большими человеческими жертвами». — писал Андрей Сахаров в воспоминаниях. По его собственным словам, он довольно скоро устыдился «людоедского» характера своих изысканий.
«Новая земля будет запретный зона»
Новую Землю, как идеальный ядерный полигон, власти «присмотрели» вскоре после первых испытаний ЯО в Семипалатинске и Астраханской области. Все причастные понимали, что мощность испытываемых устройств будет возрастать, и нельзя не считаться с угрозой радиоактивного заражения окружающих территорий.
Для того чтобы без помех заниматься на Новой Земле имитацией атомной войны, надо было выселить оттуда мирное население. Задача облегчалась тем, что этого населения было совсем немного — около 400 охотников-ненцев и членов их семей.
В 1954 году их собрали в специальном посёлке с говорящим названием Лагерное. Это не была депортация в классическом сталинском смысле, поскольку ненцы не являлись коренным населением Едэй-Я — так по-ненецки называется архипелаг.
Они переселились сюда с большой земли во второй половине XIX века. Прежде здесь никто не жил постоянно. Поморы, норманны, самоеды, исследователи, китобои, купцы, вольные браконьеры и государевы люди создавали на этих берегах временные фактории и ремонтно-продовольственные базы. Но зимовать на Новой Земле никому в голову не приходило до 1867 года, когда семья самоеда (ненца) Фомы Вылка построила в районе Белушьей губы дом из остатков заброшенных поморских изб.
В 1886 году здесь родился Тыко Вылка, известный ненецкий художник и друг самого Михаила Калинина, которому он якобы сказал: «ты — президент Советской России, а я — президент Новой Земли». После этого за Тыко Вылка закрепилось прозвище «Президент».
Семья Вылка оказывала полезные услуги как царской, так и советской власти. Благодаря переселению на архипелаг Фомы и других ненцев-колонистов, Российское правительство в территориальном споре с Норвегией отстояло право на Новую Землю как место проживания подданных Российской империи.
Тыко Вылка хорошо помог советскому правительству в 1954 году, убеждая соплеменников возвращаться «на материк», когда в Москве решили строить на архипелаге ядерный полигон.
«Теперь мы все поедем Матирик. На Новой Земле охотников не будут. Новая Земля будет запретный зона. Куда хотели бы? Какой район в Ненецком округе поехать? Нам будут переселять 15 июня по 15 июля. Этому времени все должны решить куда» — писал «президент» своим родственникам.
Он пользовался авторитетом среди новоземельских охотников и помог властям собрать свой народ в Лагерном, откуда их перевезли на большую землю. В награду за помощь Тыко Вылка получил квартиру в «обкомовском доме» в центре Архангельска.
Атомные пятидесятые
Параллельно с выселением ненцев на архипелаге шли строительные работы. Был построен посёлок Белушья Губа, а позднее и второй посёлок — Рогачёво с засекреченным аэродромом, официально называвшимся Амдерма-2 (настоящая Амдерма находилась на материке в 400 километрах). Были проложены дороги к ядерным полигонам и создана какая-никакая гражданская инфраструктура — общежития, магазины, школа, котельная, водокачка. На первый взгляд, обычный советский посёлок Крайнего Севера, если не считать регулярно выраставших на горизонте «атомных грибов».
В конце пятидесятых у побережья архипелага провели серию подводных ядерных взрывов. Осенью 1957-го в губе Чёрной, называвшейся тогда «морским научно-испытательным полигоном МО СССР», десять военных кораблей и подводных лодок без экипажей закрепили на якорях на разных расстояниях от намеченного эпицентра. Неподалёку дежурил буксир, чтобы после взрыва отводить повреждённые суда на мелководье.
В ранний утренний час подводная лодка выпустила торпеду с ядерным зарядом, подрыв которого произошёл на глубине 35 метров. Над водой поднялось гигантское «дерево», похожее на кипарис, сопровождаемое громовыми раскатами звука. Когда волны улеглись, команда буксира получила приказ заходить в акваторию.
Служивший на буксире старшина Сергей Шувалов вспоминает, что «взору предстала удручающая, жуткая картина. Некоторые из кораблей затонули сразу, другие, притопленные взрывом, имели жалкий вид. У части из них отсутствовали мачты, были разрушены надстройки, повреждены корпуса — степень повреждений зависела от места стоянки корабля. Наш буксир правым бортом подошёл к ближнему кораблю. Это был эсминец “Гремящий”, он принял значительное количество воды, получив дифферент на нос и крен на левый борт. Командир буксира даёт команду высадиться на бочку и отдать швартов, называет мою фамилию. Быстро прыгаю через борт на бочку, отцепляю конец, удерживающий корабль, запрыгиваю обратно на палубу буксира. Через шесть часов мы отбуксировали корабль на мелкое место и посадили на грунт. Грамоту, которой меня впоследствии наградили, храню до сих пор».
Военнослужащие — участники ядерных испытаний, делятся воспоминаниями на форуме Новая Земля. Участники форума настроены крайне патриотично. Как в старом анекдоте — одобряют любые решения любого советского правительства. Вспоминают, что во время Карибского кризиса 1963 года практически все писали «рапорта о желании отправиться на Кубу — помогать противостоянию кубинского народа американской экспансии».
Водородные шестидесятые
В начале 1960-х полигон переживал пик активности — после односторонней отмены Советским Союзом моратория на испытания ЯО, здесь проводились десятки ядерных взрывов, от малых до многомегатонных. При мощных испытаниях солдат укрывали в защитных сооружениях или на кораблях в открытом море.
«10 сентября 1961 года с целью испытания ядерного оружия был произведён воздушный взрыв мощностью 2700 килотонн. Бомбу доставил самолёт-носитель. На это время мы вышли на эсминце в безопасное место. В ожидании взрыва задраили люки, иллюминаторы. Но мы были молоды (мне — 22 года) и любопытны. У кого не было защитных тёмных очков, пользовались закопчёнными стёклами. Около 9 часов над боевым полем мы увидели огненный шар. Яркая вспышка и световое излучение длилось несколько секунд. Огненный шар, увеличиваясь в размерах, поднимался вверх, образуя грибовидную головку. Затем ударная воздушная волна дошла до нас и с шипением стала проникать через плотно закупоренные иллюминаторы. Страха не было, но всё же было немножко не по себе». Талгат Аюпов «Я служил на ядерном арктическом полигоне».
Защитные меры были примитивны и в основном сводились к обливанию водой после взрыва. «Нередко уровень радиации был выше допустимого, но в силу молодости мы не задумывались о последствиях. Всё воспринималось как часть службы, вклад в “ядерный щит Родины”», — вспоминает один из участников форума.
В зимнее время (с октября по май) ветры, дующие на архипелаге, называются на военном сленге Новой Земли «вариантами»: «Вьюга-3» (относительно лёгкий), «Вьюга-2» и «Вьюга-1» (больше 45 метров в секунду). При третьей «вьюге» одиночное передвижение людей запрещается, магазины и школы закрыты, в военных частях развёртываются «посты живучести». Мощный поток ледяного воздуха запросто уносит в тундру людей, не соблюдающих правила безопасности. Ветераны Новой Земли вспоминают случаи, когда кто-нибудь в январе выходил вынести мусор рядом с домом, а находили его уже в июне, за много километров от этого места.
Военнослужащие выходили из казармы с маской для предохранения лица от сильного ветра и пурги. Она напоминала маску сварщика, но изготовлялась из фанеры с окошком, куда вставлялось оргстекло, и ручкой сбоку. Кто-то придумал называть это приспособление «телевизором» задолго до того, как на Новой Земле появилось настоящее телевидение. Когда отблеск ядерного взрыва достигал посёлка, люди с «телевизорами» в руках выглядели персонажами фантастической антиутопии.
Если не считать атомных взрывов, то «новоземельцы» жили обычной советской жизнью, в которой всегда было место подвигу. На следующий год после пафосного испытания «Царь-бомбы» в посёлке Белушья Губа зимой поломалась дизельная станция, и вымерзла система отопления. Снаружи было —30 градусов и ветер до 50 м/с. Женщин и детей вывезли в Рогачёво, а солдаты и офицеры почти месяц откапывали из грунта разорванные замёрзшей водой трубы, чтобы заменить их на новые. Сами тем временем спали в меховых мешках. По их воспоминаниям, это было «страшнее атомной войны».
Термоядерный застой
При Брежневе испытания ЯО на Новой Земле успешно продолжались под аккомпанемент разговоров о разоружении и «разрядке международной напряжённости». Эпоха «застоя» была временем анекдотов, и анекдотическая стилистика просачивалась даже в секретные проекты. Так, например, совещания специалистов МСМ (Министерство среднего машиностроения), курировавших «ядерку», проходили на Новой Земле под кодовым названием «Апрельские тезисы».
Перед очередным ядерным испытанием на Новую Землю прибывала экспедиция из Москвы. Специалисты МСМ в количестве до двухсот человек жили на так называемом «белом пароходе»: это был пассажирский теплоход Северного морского пароходства, в обычное время совершавший круизные рейсы из Архангельска на Соловецкие острова. Неизвестно, проводилась ли перед круизным плаванием проверка уровня радиации.
Специалисты-испытатели занимались монтажом аппаратуры в штольнях, сборкой измерительных схем и фиксацией данных после взрыва. Подготовленная для испытаний штольня напоминала недостроенную станцию метро. Входившие в этот портал оказывались в фантастическом пространстве. Стены, покрытые льдом, сверкали в свете фонарей. В глубину уходила рельсовая дорога, по которой двигались электропоезда, доставляющие ядерный заряд и группу «укладчиков» к месту взрыва. В момент детонации, по воспоминаниям участников испытаний, сопка приподнималась и стряхивала с себя снег, а земля под ногами становилась текучей и зыбкой, словно болотная топь.
Во время очередных испытаний в 1984 году произошёл неполный «камуфлет» — на поверхность вырвались так называемые благородные газы — ксенон и криптон. Они почти не вступают в химические реакции, не связываются с почвой и водой, поэтому легко распространяются в атмосфере. Благородные газы считаются главным индикатором в международных системах контроля. В 2013 году Северная Корея провела тайное подземное испытание ЯО, и лишь по обнаруженному в воздухе радиоактивному ксенону стало понятно, что произошёл ядерный взрыв.
Бытовые условия на Новой Земле в семидесятых-восьмидесятых оставались такими же суровыми. Дизель постоянно сбоил, и температура в «жилых помещениях» опускалась до —20–25 градусов. От холода лопались графины с водой в актовом зале и красное сукно намертво примерзало к столу заседаний под портретом Ленина, одетого в толстый слой инея.
При этом питались на Новой Земле хорошо, в основном дефицитными продуктами. В поселковом магазине № 1 (словно в Елисеевском) стояли бочки с чёрной и красной икрой, на полках размещались консервы: крабы, лосось, севрюга, печень трески, шпроты, тушёнка, сгущёнка и другие «деликатесы», о которых мечтали советские люди.
Перестройка на марше, или ядерный щит в дерьме
Михаил Горбачёв, в отличие от своих генсеков-предшественников, действительно был настроен миролюбиво и вёл дело к полному запрету ядерных испытаний на территории Советского Союза. Обитатели секретных городов и атомных полигонов чувствовали это на себе, снабжение ухудшалось, инфраструктура ветшала. Последняя «ядерная зима» на Новой Земле запомнилась драматическими событиями.
В январе 1990-го посёлок Белушья Губа оказался без воды. На станции водоподъёма вспыхнул пожар, который не смогли потушить из-за метели, и в результате насосы и кабели провалились под лёд. Всего за несколько часов полностью замёрз четырёхкилометровый водовод. Жизнь тысяч людей оказалась под угрозой.
Сначала люди пытались растапливать снег. Но при комнатной температуре он превращался в мутную жижу с сажей и мусором. Гарнизонное радио призывало не сливать воду из системы отопления. Однако никто не хотел умирать от жажды, люди пили ржавую воду из батарей, давление падало, и отопительная система начала остывать. В квартирах включали электрообогреватели, из-за чего «выбивало» подстанции, не выдерживавшие нагрузки.
Когда метель немного утихла, в посёлок пробились водовозки из Рогачёва. Картина напоминала блокадный Ленинград: люди стояли на морозе с кастрюлями, вёдрами и бидонами. Но сильный ветер сдувал струю воды, льющуюся из цистерны, и не все в очереди успевали наполнить свои ёмкости. Зато на лицах намерзала ледяная корка. Когда водовозка уезжала, разносился слух, что теперь воду будут раздавать в другой точке, и люди бежали туда. Ведро чистой воды считалось в те дни роскошью.
Бытовые условия превратились в коммунальный ад. Канализация в большинстве домов замёрзла, на улицах появились дощатые туалеты. Однако ветер опрокидывал эти шаткие конструкции со всеми вытекающими оттуда последствиями. В домах для отопления ставили буржуйки, и окна щетинились чадящими дымовыми трубами. К концу февраля нормальная жизнь более-менее восстановилась благодаря помощи с материка. Но замёрзшее дерьмо оставалось на улицах посёлка и на фасадах домов до конца весны.
В октябре того же года произошёл международный инцидент — к Новой Земле прорвалось судно «Гринпис». Его преследовал пограничный корабль под названием «XXVI съезд КПСС».
Едва ли советское военное командование было не в курсе, что «Гринпис» — мирная неправительственная организация. Тем не менее, в казармах Новой Земли объявили «боевую тревогу».
Личный состав военной части построили на плацу и сформулировали «боевую задачу» — охрану от «гринписовцев» четырёхкилометровой кабельной трассы от командного пункта до испытательного полигона.
«Не очень понимая, кто же будет на неё посягать, какими силами и с каким вооружением, из строя задали вопрос о нашем вооружении. — вспоминает один из “новоземельцев”. — Учитывая, что как минимум у 50% личного состава имелись личные охотничьи ружья, было предложено использовать его по предназначению. В ответ последовал категорический запрет. На следующий довольно логичный вопрос: “А как же тогда оборонять кабельную трассу?” — последовал чёткий военный ответ: “Задницами!” На том и разошлись для выполнения поставленной задачи».
Тем временем доблестный «XXVI съезд КПСС» попытался взять «Гринпис» на абордаж, но чуть не протаранил его. С борта «Гринписа» спустили надувной шлюп «Эванс 21» с группой из нескольких человек, достигших Новой Земли в южной части Маточкиного Шара. За этой группой почти целый день охотился пограничный вертолёт. Но экологи успели осмотреть полигон в районе базы «Северная», замерить радиацию и сделать снимки.
«В 14.30 вновь завис вертолёт, и мы попытались замаскироваться под камни, и далее вышли вверх по руслу реки в последней попытке спрятаться от вертолёта. В 15.00 вертолёт нас засек и приземлился рядом. Из него вышли 15 офицеров. Невооружённых. Они доставили нас на базу, где мы предстали перед офицерским собранием. Допрос был вежливым, но при этом они постоянно пытались узнать: с какой целью мы побывали на горе? Нам они сказали: “Эту гору мы контролируем.” Затем они спросили: “Не оставили ли мы каких-либо приборов на этой горе? В конце концов мы отобедали с генералом, который для нас откупорил коньяк. У нас сложилось впечатление, что военные сыты по горло ядерными испытаниями на базе “Северной”». — вспоминает участник событий из Нидерландов.
Все участники экспедиции «Гринпис» были задержаны и провели три дня под арестом, пока не пришла телеграмма от Горбачёва с приказом об освобождении экологов.
Военнослужащим на Белушьей губе разъяснили, что они «сражались» не с мирными гринписовцами, а с «сотрудниками ЦРУ». Намеченные испытания были демонстративно проведены 24 октября 1990 года.
Этот взрыв оказался последним. На данный момент.
