Время на прочтение: 14 минут(ы)

Автор: Андрей Филимонов.

В 1845 году Николай I учредил Российское географическое общество (РГО) как самостоятельный институт «научного содействия изучению родной земли и народов её обитающих». К середине XIX века правительство Российской империи, раскинувшейся от Балтийского моря до Тихого океана, не имело точных сведений о собственной территории. Сибирь зияла белыми пятнами. Где кончалась «родная земля» — не всегда было понятно. Через Алтай и горькие озёра Северного Казахстана тянулась так называемая Горькая линия, отделявшая российские владения от свободных территорий кочевых племён. Линия, но не граница, где казаки и казахи «бродили» туда-сюда, иногда стреляя друг в друга при встрече, поэтому одной из главных функций сибирского казачьего войска было сопровождение караванов и посольств.

РГО должно было снаряжать научные экспедиции для заполнения пространственных лакун и создания точной карты государства и его окрестностей взамен приблизительных карт XVIII века. Учредительное собрание членов Общества состоялось 7 (19) октября 1845 года в конференц-зале Академии наук в Санкт-Петербурге. Основатель РГО адмирал Фёдор Литке охарактеризовал новый амбициозный проект как «возделывание географии России».
«Наше отечество, простираясь по долготе более чем на полуокружность Земли, представляет само по себе как бы особую часть света…» — сказал Литке, несколько преувеличив размеры отечества, но предвосхитив идею «страны-цивилизации», которая так полюбилась нынешнему российскому президенту. Неслучайно его великий полководец Шойгу по совместительству возглавляет Российское географическое общество с 2009 года.

Первым председателем РГО был воспитанник Фёдора Литке, великий князь Константин Николаевич, которому в 1845 году едва исполнилось 18 лет. Младший брат будущего царя-освободителя, он активно пользовался родственными связями, чтобы лоббировать проекты, которые подкидывал ему Литке, вице-президент и фактический глава РГО. Александр Второй часто повторял слова: «а вот брат Константин говорит, что надо так сделать» — в качестве аргумента и доводил своих министров до обморока, требуя прокопать в Сибири канал, соединяющий Обь и Енисей, или снарядить экспедицию в Арктику.

Мода на создание национальных географических обществ распространилась в Европе после окончания наполеоновских войн. Наполеона сослали на Святую Елену, но победители унаследовали его мечты о мировом господстве. В первой половине XIX века европейские державы всерьёз нацелились на тотальную колонизацию планеты. Без географии в этом деле было не обойтись. У кого лучше карты — тот быстрее ориентируется на местности и эффективнее осваивает новые территории.

Николай I убедился в этом на примере Хивинской экспедиции 1838–39 года, которую снарядили, чтобы «прощупать» возможность включения Средней Азии в российскую зону влияния. Экспедиция провалилась из-за того, что её участники не имели топографических карт и пользовались ненадёжными услугами местных проводников.

«После многих переходов, или, правильнее, обходов, достигли мы аулов Утурали. Каково же было наше удивление, когда Киргиз (проводник — ред.), после первого холодного свидания с нами, скрылся, и, несмотря на все усилия наши, несмотря на то, что находился почти безвыходно в караване, не показывался нам. Наконец, раз, в полночь, он взошёл в нашу кибитку со всевозможными предосторожностями. — „Я погиб, если узнают о моих сношениях с вами“, были первые слова его; „моя безусловная преданность России возбуждает подозрения“». Из дневника русского офицера, участника Хивинского похода, ноябрь 1839 года.

В Хивинской экспедиции участвовали будущие отцы-основатели Российского географического общества — Платон Чихачёв, первый российский альпинист, и Владимир Даль, составитель словаря. Из этого похода они вынесли бесценный негативный опыт — в девятнадцатом веке нельзя заниматься колонизацией на манер «первопроходцев» семнадцатого века, у которых вместо карт были «чертежи». А вместо продуманного плана действий — воля атамана.

РГО стало четвёртым в Европе после парижского Société de Géographie (1821 год), берлинского (1828) и лондонского (1830) географических обществ. Как и их коллеги из других стран, члены РГО обслуживали нужды МВД (статистика), Адмиралтейства и Генерального штаба (разведка морских и сухопутных путей). Там, где ступала нога русского географа, с большой вероятностью вскоре поднимался российский флаг.

Николай Пржевальский исследовал Центральную Азию с компасом в одной руке и винтовкой в другой. Лучший друг папуасов Миклухо-Маклай умолял правительство прислать к берегам Новой Гвинеи броненосец для колонизации острова. Императору, говорят, идея экзотической заморской колонии понравилась, но министры отговорили, мол, далеко, дорого. В 1884 году Новую Гвинею прибрала к рукам Германия.

Если бы Александр Второй активнее поддержал проект Миклухо-Маклая, то со временем на карте мира появилась бы Папуасская губерния, которая запросто могла стать Советской Папуасией после 1917 года. Шутки шутками, но мечты о фантомных колониях России до сих пор будоражат умы соотечественников. На сайте РГО можно посмотреть видео-презентацию «Н.Н. Миклухо-Маклай и планы создания русской сферы влияния в Океании»…

Один из его лучших «агентов» — молодой казахский аристократ Чокан Валиханов — сумел проникнуть в закрытый для европейцев Кашгар и собрать важные сведения как для Академии Наук, так и для Генерального штаба.

Пётр Семёнов отчитывался в Петербурге:

«Путь к исследованию ближайших к нам частей Тянь-Шаня проложен. Уже в 1858 г. русский офицер Чокан Чингисович Валиханов пробрался в своём национальном киргизском костюме с торговым караваном через Заукинский перевал в Кашгар, чтобы собрать драгоценные для России сведения и разъяснить причины происходивших в то время смут в Восточном Туркестане, находивших себе отголоски и в русских пределах…»

Легендарный исследователь Памира Николай Пржевальский был почётным членом РГО и генерал-майором Генерального штаба. В его записках представители народов, населяющих Центральную Азию, описываются с солдатской прямотой. Буддистских священнослужителей он называет «пройдохи монгольские ламы». И также пренебрежительно отзывается о шаманах, которые «подобно африканским колдунам, в числе прочих своих чудес могут производить дождь, отговаривать снег, град и другие неблагоприятные явления атмосферы». Этнография, очевидно, не была сильным местом Пржевальского. Зато он тщательно и точно картографировал местность, жалуясь на «обилие соглядатаев», сопровождавших его отряд, из-за чего он не мог «делать съёмку, которую необходимо производить секретно, ибо на это дело весьма подозрительно, даже враждебно, смотрят как китайцы, так и в особенности туземцы Центральной Азии».

В экспедициях, которыми руководил Пржевальский, была заведена военная дисциплина.

«В течение всей экспедиции, — пишет он. — Мы и казаки спали, имея возле себя оружие. Так мною было заведено с самого начала путешествия по пословице, что „бережёного и бог бережёт“. Мы же в большой части случаев не могли рассчитывать на доброжелательство местного населения», — вспоминает Пржевальский в своей книге «Путешествия к Лобнору и на Тибет».

За свои военно-географические открытия он был удостоен множества наград. Его имя отлито в «медали Пржевальского», которую до сих пор вручает Российское географическое общество.

Ученик Пржевальского Пётр Козлов продолжил линию исследований Центральной Азии. Его маршруты проходили через Монголию, Северный Тибет и Тангутское царство. Он открыл руины города Хара-Хото и вывез в Петербург уникальные тангутские рукописи и артефакты. Помимо археологических находок Козлов вёл детальные топографические описания — фиксировал перевалы, колодцы, караванные пути. Копии его отчётов также отправлялись в военное ведомство.

Наряду с офицерами Генштаба большой вклад в географические исследования XIX века внесли революционеры, сепаратисты и экстремисты.
Бронислав Пилсудский был единственным участником боевой группы, которого не повесили за подготовку покушения на Александра III в 1887 году. Пилсудский раздобыл нитроглицерин для изготовления бомбы. Но царь его помиловал, и юношу вместо виселицы отправили на сахалинскую каторгу. Мучаясь от морской болезни в трюме парохода, идущего на край земли, Бронислав и представить не мог, что через 15 лет получит серебряную медаль РГО за вклад в изучение этнографии Сахалина.

Пилсудский научился говорить на языках айнов, нивхов и ороков, записывал их мифы и сказания, составлял словари, зарисовывал жилища и утварь. В 1902 году он использовал фонограф, чтобы сделать первые звуковые записи айнских песен и сказаний.

Эти валики хранятся сегодня в Институте восточных рукописей РАН и считаются одними из старейших этнографических аудиодокументов России.
В 1903 году Императорское Русское географическое общество наградило Пилсудского серебряной медалью за труды по этнографии народов Сахалина.

В официальном адресе Общества говорилось:

«Работы Б. О. Пилсудского по собиранию этнографического материала среди айнов и гиляков отличаются добросовестностью и обстоятельностью наблюдений» (Записки ИРГО, 1904, т. 39, вып. 1).

Пилсудский прожил на Сахалине почти десять лет, женился на айнской девушке по имени Чухсама. В браке у них родилось двое детей.

Сибирский «сепаратист» Григорий Потанин был приговорён к 15-летнему каторжному сроку за якобы готовившуюся попытку отделить Сибирь от России. Отбыв 5 лет каторги и 3 года ссылки, Потанин начал сотрудничать с Русским географическим обществом. В следующие два десятилетия, с конца 1870-х по середину 1890-х, он совершил четыре экспедиции в Монголию, Китай, Туву и Синьцзян, собирая этнографические и фольклорные материалы, описывал языки и обычаи кочевых народов. В своих публикациях Потанин одним из первых заговорил о культурном родстве Сибири и Центральной Азии. Григорий Николаевич был почти полной противоположностью Николаю Пржевальскому и никогда не смотрел свысока на «туземные народы».

Подельник Потанина, его друг и единомышленник Николай Ядринцев, автор программной книги «Сибирь как колония», также совершал экспедиции на деньги Географического общества. В начале 1880-х Ядринцев сделал археологическое открытие мирового значения, когда в окрестностях буддийского монастыря Эрдэнэ-дзу нашёл древние руины, оказавшиеся столицей империи Чингисхана Каракорумом. Новость стала сенсацией европейских и американских газет. Ядринцева пригласили совершить мировое лекционное турне с рассказом об открытии Каракорума.

Революционер-народоволец Владимир Тан-Богораз в 1889 году был сослан на 10 лет в Верхнеколымск за организацию подпольных типографий. В ссылке он увлёкся этнографией, полюбил чукчей, около трёх лет кочевал с ними по тундре и так подробно описал их жизнь, что был включён в состав «чукотской экспедиции Академии Наук», а затем, после эмиграции в США, написал двухтомный труд «Чукчи» и множество этнографических статей. Благодаря своему положению ссыльного, Богораз не воспринимался чукчами как представитель власти. Поэтому ему доверяли. Он наблюдал подлинную жизнь циркумполярного народа и со всей достоверностью описал экзотические особенности чукотской культуры, такие как одобряемая обществом эвтаназия и «третий пол» — превращение из мужчины в женщину, сродни «шаманской болезни».

«Молодой человек, подвергшийся такому превращению, покидает все занятия и обычаи своего пола и усваивает женские. Он бросает ружье и копьё, лассо оленьего пастуха и гарпун охотника за тюленями, а вместо того берётся за иглу и за скребок для чистки шкур. Употреблению их он научивается очень быстро, потому что ему всегда помогают духи…»

А вот экспедиция самого Де Толя исчезла — и следующие несколько лет Колчак участвовал в её поисках. Успеха они не дали, зато открытий, которые удалось сделать, хватило бы на докторскую степень. Во время своих арктических плаваний Колчак много занимался ледовыми наблюдениями — изучал дрейфующие льды и определял береговую линию Северного океана. За свои географические исследования он был награждён большой Константиновской медалью РГО и, если бы не Русско-японская война, возможно, полностью посвятил бы себя науке.

К 1917 году РГО насчитывало более тысячи членов, среди которых были академики, исследователи, интеллектуалы, книгоиздатели, члены царской семьи, министры, губернаторы и митрополиты, а также мировые звёзды: Фритьоф Нансен, Руальд Амундсен, король Бельгии Леопольд II, султан Абдул Гамид и другие.

Авторитет Общества был настолько высок, что его не смогла поколебать даже октябрьская революция. Долгое время РГО оставалось островом старого режима в беспокойном море советской действительности. Это было последнее научное учреждение, которое в своей работе основывалось на дореволюционном уставе. Идеи марксизма-ленинизма никак не отражались на деятельности Общества. С 1917 по 1931 годы пост Президента РГО занимал океанограф Юлий Шокальский, которому принадлежит авторство понятия «Мировой океан». Кроме того, Шокальский был «царским генералом», но на его судьбе этот факт не отразился. Прожив долгую плодотворную жизнь, Юлий Михайлович мирно скончался в 84-летнем возрасте в 1940 году. Через несколько месяцев был арестован его преемник на посту Президента РГО — Николай Вавилов.

Выдающийся генетик и агроном, учёный с мировым именем, Вавилов в 1931 году согласился официально возглавить Географическое общество — по просьбе Шокальского, который опасался, что его «классово чуждое происхождение» может повредить работе Общества. Николай Вавилов был без преувеличения великим путешественником, он посетил все пять континентов, и в 1925 году был отмечен медалью РГО «за географический подвиг — путешествие в Афганистан». В этой стране, как и во всех остальных, Вавилов собирал образцы зерновых культур, работая над грандиозным проектом по составлению всемирного атласа культурных растений и их модификаций.

Советский режим и сталинские репрессии Вавилов не одобрял, открыто говоря о том, что «много невинных людей среди интеллигенции пострадало». Сталин испытывал к учёному взаимную неприязнь, поскольку Вавилов критиковал, как несбыточные, планы Лысенко по выведению фантастически урожайных сортов зерновых культур. Красивые обещания Лысенко Сталину нравились, а научная критика — нет. Видимо, поэтому в 1934 году Вавилову был запрещён выезд за границу, что добавило абсурдности его статусу — невыездной Президент географического общества.

Но это были пустяки по сравнению с тем, что ожидало впереди. 1940 год стал для РГО трагическим. 26 марта скончался почётный председатель Общества Ю. Шокальский, а 8 августа арестовали Вавилова. Сразу после этого были разгромлены, возглавляемые учёным институты Генетики и Растениеводства. Самого Николая Ивановича в 1941 году приговорили к расстрелу по обвинению во «вредительстве» и сотрудничестве с нежелательными буржуазными организациями. Потом «смягчили» приговор до 20 лет, но через два года уморили генетика голодом в саратовской тюрьме.

А РГО продолжало существовать под именем Всесоюзное географическое общество. Во время войны на действующем фронте был организован выездной «Лекторий Шокальского» — с научно-популярными лекциями.

После 1991 года обществу вернули первоначальное историческое название. В 2009 году президентом РГО стал Сергей Шойгу, а с 2010 года попечительский совет возглавляет Владимир Путин — что придало организации новый статус государственно-имиджевого проекта.

Сегодня РГО участвует в крупных экспедиционных, экологических, образовательных проектах: «Арктическая уборка», «Аляска — Сибирь» (ALSIB), очистка берегов Северного Ледовитого океана и т. д.

Многие проекты, как и во времена Николая I, проходят под патронажем Министерства обороны. Например: «Восточный бастион — Курильская гряда».
Но в первую очередь современное РГО — про воспитание патриотизма и интересы России, которые неразрывно связаны с необходимостью увеличивать её территорию. В одной из статей о Фёдоре Литке, опубликованной на сайте РГО, слово «патриотизм» повторяется почти в каждом абзаце, и складывается ощущение, что адмирал и другие учредители РГО ни о чём другом не мечтали, кроме расширения границ любимого отечества.

Хотя, на самом деле, они вовсе не были такими одномерными простаками и даже наоборот, рассматривали создание Географического общества как способ удовлетворять своё научное любопытство за казённый счёт.

В мае 1845 года академик Императорской Академии наук Карл Бэр пишет Фёдору Литке письмо в связи с тем, что Владимир Даль заручился поддержкой главы МВД Перовского, который обещал помогать новому обществу при условии, что оно будет называться «Географо-статистическим»:

«Для яйца, снесённого нами, нужна большая наседка с широкими и мощными крыльями; если же наседка, найденная Далем, только с тем условием предоставляет свою теплоту, что мы дадим цыплёнку более длинное имя, и взамен обещает ему богатое приданое, как какой-нибудь принцессе, то я нахожу это требование справедливым. Принцессы ведь имеют даже три и более имён. Впрочем, в жизни их называют только одним именем. И нам следовало бы придерживаться этого».

Всё-таки остроумные были люди, эти учредители РГО. Не то что нынче.