Время на прочтение: 13 минут(ы)

Татьяна Рыбакова

В конце года традиционно подводятся итоги и даются прогнозы. Мы решили следовать в русле традиции, но немного видоизменив ее — давайте посмотрим, какие регионы в следующем году будут богатеть, а какие — беднеть.

Следующий год ожидается непростым для российской экономики: растущий дефицит бюджета, падение нефтегазовых доходов, попытка заменить их ростом налоговой нагрузки, что, в свою очередь, усугубляет положение гражданского сектора экономики, и так страдающего от дорогих кредитов и непростых условий ведения бизнеса. Однако даже в несчастливой семье все страдают по-разному. В России регионы также могут в следующем году чувствовать себя лучше или хуже в зависимости от своих особенностей. Данная статья — попытка составления экономического прогноза в региональном аспекте.

Общая картина

Россия становится страной с вечным бюджетным дефицитом — это следует из бюджетного прогноза правительства до 2042 года. Причина — нефтегазовые доходы будут неуклонно снижаться относительно ВВП (на 43% за весь период относительно 2019 года), а ненефтяные доходы (читай — налоги и квази-налоговые платежи и сборы) хоть и должны вырасти на 139% к ВВП (а НДС — на все 159%), вряд ли смогут заместить доходы от нефти в реальных деньгах: просто потому, что для широкого круга бизнеса новая налоговая нагрузка станет непосильной.

Проблема усугубляется тем, что российский долг в основном внутренний. С одной стороны — заставить банки (особенно госбанки) покупать все новые выпуски ОФЗ достаточно легко. Особенно если гарантировать им помощь в кризисной ситуации. С другой стороны, долг этот дорого стоит: и в прямом смысле — из-за высокой ставки ЦБ приходится давать доходность, и в переносном — по сути правительство берет на себя страхование заемщиков, что несет немалые риски в случае одновременного ухудшения их платежеспособности, например, в случае кризиса. Как подсчитал Bloomberg, даже в случае окончания войны России придется расплачиваться за эти долги еще долгие годы, и расплачиваться по дорогому тарифу: только в текущем году правительство выпустило долговые обязательства (ОФЗ) на 7,9 трлн рублей, превысив рекорд 2020 года.

Во многом это результат той самой «структурной трансформации экономики», когда пришлось совершать сразу два крутых маневра: перебрасывать основные внешнеторговые пути на восток (а это изменение логистики, финансовых потоков и даже способов ведения бизнеса) и переходить от экономики потребления к мобилизационной экономике. Причем и здесь окончание войны не сулит облегчения. Ту же логистику поменять еще раз не выход: во-первых, это опять вызовет множество сбоев, во-вторых, вовсе не факт, что западные страны просто вернутся к business as usual. Что касается возврата к потребительской экономике, то он выглядит еще менее достижимым: мир явно входит в фазу новой «холодной войны». Это можно увидеть не только на примере Европы, увеличивающей военные расходы, но и новой военной доктрины Дональда Трампа, предусматривающей, в частности, создание программы «Золотой купол», сильно смахивающей на программу СОИ Рональда Рейгана в середине 80-х. Прибавьте сюда необходимость как пополнения истраченных в ходе войны запасов традиционного вооружения, так и развертывание производства новых видов вооружений, прежде всего дронов и антидроновых комплексов, и станет ясно: мобилизационная экономика с нами надолго. Тем более что многим во власти управление такой экономикой кажется и привычным, и более удобным: командный стиль так и не ушел из российской политики.

Исходя из предположения, что именно эти тенденции будут продолжены в следующем году, попробуем посмотреть на то, как это отразится на экономике отдельных регионов. Благо о проблемах с наполнением региональных бюджетов уже говорилось в дружеском издании. В качестве материалов воспользуемся региональным прогнозом Минэкономразвития на 2025–2027 гг. и публикациями российских СМИ с анализом бюджетного дефицита региональных экономик (здесь, здесь и здесь), добавляя по ходу дела дополнительную информацию.

Бенефициары войны

Начнем с хорошего — ну, относительно региональных экономик. Очевидно, что в условиях гонки вооружений в выигрыше окажутся регионы с развитым ОПК и стабильными госконтрактами. С этой точки зрения наилучшие шансы поправить экономическое положение у Удмуртии, Курганской и Калужской областей. Калужская область и Удмуртия и в этом году, по данным Минэкономразвития, находятся в лидерах по приросту внутреннего регионального продукта (ВРП) — 7,7% и 5,7% соответственно. Это, конечно, не 20,8% Чукотки, но Чукотка заработала прежде всего на крупных инвестициях в новые проекты добычи (например, «Восток Ойл») и развитии портов, о чем чуть позже.

Удмуртия (прогноз роста ВРП в 2026 году — 3,4%) — это российский центр стрелкового и ракетного производства. Именно здесь расположены концерн «Калашников» (стрелковое оружие), Ижевский электромеханический завод «Купол», входящий в концерн «Алмаз-Антей» (выпускает в числе прочего ЗРК «Тор»). В Курганской области (прогноз роста ВРП — 5,8%) расположен «Курганмашзавод» — единственный в России производитель БМП, которые показали себя в нынешней войне гораздо лучше танков.

Очевидно, что продукция этих предприятий будет востребована даже в случае окончания боевых действий, и уж точно — в случае их продолжения. Гарантированный сбыт продукции, бесперебойное финансирование из федерального бюджета позволяют и сохранять рабочие места (а это отсутствие нагрузки на региональные бюджеты в виде пособий), и обеспечивать стабильные налоговые поступления — в том числе в региональные бюджеты, куда идет налог на прибыль предприятий и НДС (без добавочных 2% со следующего года). Среди рисков — атаки украинских дронов: военные заводы являются легитимными целями во время боевых действий, однако пока, судя по имеющейся информации, они не наносят непоправимого ущерба целям. Возможно, ситуация изменится в случае появления у Украины дальнобойных ракет.

Несколько особняком стоит Калужская область (прогноз ВРП — 4,2%). Здесь стоит отметить активную работу руководства региона по перезапуску автокластера после ухода западных автоконцернов в связи с началом войны: на заводе «ПСМА Рус» (бывший PSA Peugeot Citroën) начали собирать китайские автомобили Haval M6 и Citroën C5 Aircross, а также на предприятии стали производиться машины под брендом Tenet. Есть планы на сотрудничество с другими китайскими марками, так как основной упор сделан на китайские бренды, занимающие место ушедших VW и Skoda. Плюс развитие фармацевтического кластера в рамках импортозамещения лекарств и собственные разработки в области ядерной медицины и производства медицинской продукции. Почти насильственное пересаживание россиян на автомобили отечественного производства при том, что продукция АвтоВАЗа даже в этих условиях не пользуется спросом, дает шанс на хороший спрос локализованных «китайцев» — тем более что культура сборки у калужских автомобилестроителей есть. Аналогично и с фармацевтикой: государство стремится к полной замене импортных лекарств и оборудования, так что спрос на калужскую продукцию обеспечен, в том числе по госзаказу. А значит — и региональный бюджет будет чувствовать себя хорошо.

Новые пути

Следующая группа регионов получила преференции за счет «поворота на Восток» и развития новых направлений бизнеса.

К примеру, Амурская область — абсолютный лидер прогнозов Минэкономразвития с ростом ВРП в 2026 году до 7,7%. В первую очередь здесь играет роль именно развитие логистических путей в Китай. Благодаря мосту Благовещенск — Хэйхэ регион становится ключевым хабом в торговле с Китаем. Неудивительно, что сюда направляются инвестиции не только российские, но и китайские: в крупные складские комплексы, в развитие инфраструктуры ТОР «Амурская». Превращение региона в транспортный коридор между Китаем и Россией сулит постоянный приток денег, а следовательно — и доходов в бюджет области.

Добавьте сюда Амурский ГПЗ, принадлежащий «Газпрому» — да, сейчас с экспортом газа есть трудности, однако переработка газа на ГПЗ дает и востребованный на мировом рынке гелий (поступает на гелиевый хаб во Владивостоке), и в будущем — производство полипропилена, а также поставку сырья на строящийся завод СИБУРа по производству этилена и полиэтилена.

Еще один потенциально доходный объект — космодром «Восточный». Да, его строительство сопровождалось коррупционными скандалами, окончание строительства в следующем году не очевидно, но авария пусковой платформы на Байконуре просто не оставляет другого выхода, как использовать «Восточный» для запуска «Союзов».

Чукотке в следующем году Минэкономразвития прогнозирует более скромный рост ВРП, чем в этом году — 5,4%, но вполне возможно, что прогноз будет превзойден. Дело в том, что основным фактором роста будет освоение Баимской рудной зоны со значительными запасами меди, золота и серебра — именно эти металлы сейчас бурно растут в цене на мировом рынке и прогнозируется, что будут расти в следующем году.

Эти бенефициары, наверное, единственные, чьи риски минимальны. Даже если с России будут сняты все санкции, вряд ли сотрудничество с Китаем сойдет на нет: скорее оно лишь расширится, в том числе на другие страны Тихоокеанского региона. И даже если упадет цена золота и серебра, меди обещают долгий и стабильный рост — она незаменима в условиях расширяющегося тренда на электромобили, строительство дата-центров для ИИ и «зеленую энергетику».

Наконец, есть регионы — бенефициары российской и европейской политики по принципу «не было бы счастья, да несчастье помогло». Российские «контрсанкции» 2014 года, введенные в ответ на западные санкции после аннексии Крыма, привели к значительному подъему агропромышленного комплекса. В АПК с тех пор сложились мощные производственные кластеры, обеспечивающие не только экспорт сельскохозяйственной продукции, но и полный цикл выращивания и переработки продукции для внутреннего рынка. А трудности с поездками на заграничные курорты из-за виз и дороговизны перелетов привели к развитию внутреннего туризма — кстати, «невыездные» из-за наложенных санкций и внутренних запретов чиновники и политики тоже немало этому способствовали.

К бенефициарам этого типа в первую очередь относятся Адыгея (прогноз роста ВРП — 6,5%) и Краснодарский край (прогноз ВРП — 2,6%). В Адыгее быстро развиваются пищевые производства, а в следующем году планируется начать строительство всесезонного курорта «Лагонаки». Что касается Краснодарского края, то он не только лидер по производству и переработке сельхозпродукции, но и лидер по росту стоимости недвижимости, строящейся в расчете на увеличивающийся туристический поток.

Однако стоит заметить, что бенефициары этого кластера имеют и свои специфические риски. К примеру, для аграриев злую шутку может сыграть жесткий курс Минсельхоза на полное замещение иностранной продукции в сельском хозяйстве (в том числе семян и племенного материала) — российские семена и племенные животные, а также зародышевые яйца гораздо худшего качества. Кроме того, сейчас расширение экспорта идет в основном на страны т. н. «Глобального юга», а это зачастую и работа в кредит, и всевозможные безденежные схемы, снижающие прибыльность. Наконец, работа на внутренний спрос, даже по таким востребованным направлениям, как пищевая промышленность и туризм, может пострадать от неизбежного снижения потребительской активности — а это уже наблюдается.

Сгоревший уголь

Перейдем к регионам с наибольшими экономическими рисками в следующем году. И тут несомненным «лидером» являются угледобывающие регионы. Они после начала войны получили двойной удар: сначала потеряли выгодный европейский рынок (а на восточном направлении угольщикам пришлось буквально драться за право проезда по Транссибу с нефтяниками), а затем и мировые цены на уголь упали.

Самой пострадавшей здесь выглядит Кемеровская область: в 2026 году прогнозируется падение ВРП до минус 4,1%. Бюджетный дефицит критический — около 44 млрд рублей: доходы 234 млрд, расходы 257 млрд рублей. На следующий год прогнозируется новое падение доходов до 198–194 млрд рублей из-за продолжающегося кризиса в угольной отрасли. В результате пришлось сильно урезать многие региональные программы, но расходная часть все равно получилась с увеличенным дефицитом — 215–210 млрд рублей. Кузбасские шахты закрываются, невыплаты зарплат становятся обыденностью. Есть идея строительства горнолыжного курорта с помощью Сбера, но пока она не выглядит спасением. Единственное, на что надеются кемеровчане, — на то, что с регионом тесно связана семья Цивилевых: Сергей Цивилев из губернаторского кресла пересел в кресло министра энергетики, а его жена, Анна Цивилева, двоюродная племянница Путина, занимает пост замминистра обороны. Семье принадлежит угольная компания «Колмар», и кемеровчане надеются, что федеральный центр будет спасать не только ее шахты.

Хакасия тоже страдает от кризиса угледобывающей промышленности, но здесь нет родственников Путина. Регион традиционно со слабой бюджетной устойчивостью, так как, кроме угольной промышленности, имеет такие зависимые от мировой конъюнктуры производства, как цветная металлургия. А мощные ГЭС принадлежат государству через «Русгидро» и ограничены в увеличении прибыли: с одной стороны, управляемыми тарифами, с другой — лоббированием металлургов, которым для производства алюминия нужна дешевая электроэнергия. Тем не менее пока прогнозируется даже небольшой рост ВРП в пределах 1,5–2%, но очевидно, что это будет зависеть от федеральных трансфертов — республика глубоко дотационная.

От плохой конъюнктуры будут страдать и металлурги, а следовательно — и регионы, в которых доля металлургических производств в региональном бюджете высока.

Так, Иркутская область будет страдать от стагнации мировых цен на алюминий — и на уголь тоже. Дефицит бюджета здесь немногим меньше кузбасского — более 40 млрд рублей. Пока находящиеся здесь заводы «Русала» находятся в перманентном кризисе, улучшения положения ждать не стоит. Тем не менее правительство региона в октябре утвердило прогноз на 2026 год с ростом ВРП на 1,5%. Насколько эти планы сбудутся, вряд ли может знать и само правительство.

Вологодская область также под давлением мировой конъюнктуры — на черную металлургию. Проблема усугубляется и конфликтом между эксцентричным губернатором Георгием Филимоновым и владельцем находящейся здесь «Северстали» Алексеем Мордашевым. Прогноз ВРП на следующий год в открытых источниках не обновлялся с 2024 года, где предполагается небольшой рост, но вот баланс доходов и расходов регионального бюджета неизвестен.

Стоит отметить, что депрессивное давление на регионы — экспортеры металлургии является не столь критичным, как у угольных. Прогнозы спроса на металлы гораздо оптимистичнее: металлы испытывают очередной циклический кризис, от них, в отличие от угля, никто отказываться не собирается. Однако в следующем году для этих регионов могут сойтись сразу несколько неблагоприятных факторов: помимо внешней слабой конъюнктуры еще и падение внутреннего спроса в случае окончания войны и падения потребительской активности.

Другое дело — устойчиво депрессивные зоны и регионы со специфическими рисками.

Например, в Астраханской области планируется падение ВРП в следующем году на 2,1% — и спад продолжится вплоть до горизонта планирования в 2028 году. Причина — истощение действующих месторождений, прежде всего нефтегазовых. А новые месторождения требуют доразведки и вызывают протесты экологов.

Курская область, как и Белгородская, страдают от соседства с Украиной — раньше это было конкурентным преимуществом, а теперь прифронтовое расположение не дает надежды на приток инвестиций, зато обе области страдают от разрушительных атак дронов. Повышенные расходы на восстановление инфраструктуры и разрушенных объектов, необходимость размещения беженцев и предоставления жилья пострадавшим, социальное напряжение — все это угрожает бюджетной стабильности. С другой стороны — есть внимание со стороны федерального правительства. Хотя, как говорится в народе, лучше бы деньгами.

Ну а самые депрессивные регионы с хроническим дефицитом региональных бюджетов — это Калмыкия, Марий Эл и Псковская область. Они всегда выживали за счет федеральных субсидий. Но сейчас и федеральный бюджет подрезает выплаты, и кредиты этим регионам даются все неохотнее, в том числе банками. Высокая закредитованность, отсутствие интереса к промышленному потенциалу этих регионов со стороны как государства, так и частных инвесторов вкупе с сокращением федеральных субсидий создают почву для серьезного кризиса.

Подводя итоги, можно сказать, что поговорка «спасение утопающих — дело самих утопающих» в следующем году будет актуальна для регионов как никогда. Рассчитывать на помощь центра не стоит — он сам в условиях ограниченных финансов концентрируется на войне с Украиной. Мировая конъюнктура против: экономический рост замедляется везде, в том числе и в Китае. Роста спроса со стороны внутреннего потребителя ждать тоже не стоит — у граждан денег больше не становится, как и у потенциальных инвесторов. Так что придется крутиться, превращая лимоны в лимонад — как это сделали в Калужской области. Может, лимонад этот будет не очень сладок, но хоть что-то.