Время на прочтение: 13 минут(ы)

Автор: Татьяна Рыбакова

Год Огненной Лошади начался… огненно. Можно сказать, с фейерверками: похищение венесуэльского диктатора, погоня американского спецназа за танкерами, которые прямо на бегу выбрасывали российский флаг, протесты в Иране, грозящие скинуть режим аятолл, потеря зарубежных активов «Роснефтью» и «Лукойлом», одобрение Трампом «адских санкций» за покупку российской нефти… Это все только за новогодние каникулы, а уже стало страшно: биржевые цены на нефть поползли вверх. Оправданы ли страхи и к чему могут привести наблюдаемые события, решили спросить у нефтегазового аналитика Михаила Крутихина.

Я бы хотела начать с того, что происходит на мировом рынке нефти, и начать хотела бы с самого обсуждаемого сейчас вопроса — Венесуэлы. Согласны ли вы с мнением о том, что переход венесуэльской нефти под контроль США не приведет в краткосрочной перспективе к появлению на рынке новых больших объемов нефти? Потому что, во-первых, это тяжелая нефть и запущенные месторождения, там, говорят, все восстанавливать надо 5—10 лет, а во-вторых, уже появилась реакция нефтяных компаний США, которые почему-то без энтузиазма откликнулись на призыв Трампа прийти и владеть этими месторождениями.

— Начнем с того, что венесуэльская нефть сейчас занимает всего 1 % мировой добычи. То есть даже ее полное исчезновение не приведет к какому-то дефициту, тем более — к критической ситуации. Второе: расчеты на то, что бурное развитие венесуэльской нефтяной отрасли принесет большие потоки нефти на рынок, не оправдаются. Я процитирую норвежскую компанию Rystad Energy. Она посчитала: для того чтобы увеличить добычу венесуэльской нефти втрое, с 1 млн баррелей в сутки до 3 млн барр/с, нужен срок до 2040 года и $183 млрд инвестиций. Вот почему американские компании восприняли без большого энтузиазма слова Трампа о том, что они вложат сейчас миллиарды в Венесуэлу. А если повысить добычу только на 0,5 млн барр/с, на 50 % — это сосчитала американская компания Wood MacKenzie, — то понадобится два года и от 10 до 20 миллиардов долларов. А норвежцы еще посчитали и цену барреля, при которой добыча на новых проектах в Венесуэле будет более или менее рентабельной. Эта цена — 80 долларов. То есть сейчас, когда цена где-то $61/барр в среднем у марки Brent, надеяться на это не стоит. Тем более что прогнозы на этот год и на следующий говорят о том, что цена нефти будет снижаться.

Тогда давайте подойдем с другой стороны. Венесуэла — одна из стран-соучредителей ОПЕК. Фактический переход под американский контроль как-то изменит расклад сил в этом картеле?

— Нет, никак не изменит. Судя по заявлениям, американцы берут на себя контроль за экспортом венесуэльской нефти. Как у них это получится, никто не знает: экспорт ведется по нормальным документам, по контрактам. То есть нужно разрывать контракты, нужно разрывать лицензии, концессии и так далее. Да, там вот всякие «дочки» «Роснефти» получают нефть для последующей продажи от Венесуэлы в качестве оплаты ранее предоставленных Россией денег. Но там идет на экспорт и нефть американской компании Chevron, и испанской Repsol, и китайской CCRC, и венесуэльской госкомпании PDVSA. Каким образом эти контракты вдруг перейдут под контроль американцев — это пока большой вопросительный знак, потому что это будет нарушение всех принципов и святости деловых соглашений.

То есть, по всей видимости, Венесуэла на мировом рынке нефти не вызовет потрясений?

— Совершенно верно. Нет, увеличить она добычу не может, а если вдруг и имеющаяся добыча пропадет, то тоже не будет никаких потрясений, потому что ее доля на мировом рынке очень мала. Говорят еще, что США отрежут Китай от дешевой венесуэльской нефти, но если мы посмотрим на импорт нефти в Китай, то увидим, что венесуэльской нефти там около 2 %. То есть это и для Китая не потрясение.

Давайте тогда перейдем к Ирану. Здесь все немножечко более неустойчиво, потому что не очень понятно, устоит ли режим, а если не устоит, что будет и как. Тем не менее может ли повлиять на мировой рынок нефти изменение режима в Иране?

— В краткосрочной перспективе никак не повлияет. Если сменится режим на более благоприятный в отношении Запада, то тогда возможно снятие санкций. Но это в перспективе, пока об этом сказать уверенно нельзя. Если будут сняты санкции, то откроется дорога для притока иностранных технологий, иностранных компаний и для работы по увеличению добычи нефти и газа в Иране. Не сразу, естественно, одномоментно это не получится, потребуется несколько лет, чтобы на рынке это почувствовалось.

То есть можно сделать вывод, что пока все эти бурные геополитические события на мировой рынок нефти, на распределение в нем потоков, запасов и заодно цен, в краткосрочной перспективе вряд ли повлияли.

— Да, никак не влияют.

Давайте теперь перейдем к экспортным возможностям России. Сейчас все следят за погоней американцев за танкерами «теневого» флота. Перед нашим разговором стало известно, что не только два из них захвачены, но и еще за 15 танкерами, которые пытались прорвать блокаду вокруг Венесуэлы, идет погоня. Повлияет ли на экспортные возможности России и на ее экспортные нефтяные доходы переход к таким силовым мерам?

— Кстати, вроде уже 5—6 этих танкеров уже подняли российские флаги, срочно перерегистрировавшись. Но давайте посмотрим: эта охота за «теневым» флотом пока ограничена только Венесуэлой. Несмотря на то что Соединённые Штаты, Евросоюз и Великобритания внесли в «черные» списки «теневых» танкеров больше 650 судов, пока практическое воплощение этих санкций — когда суда были остановлены, досмотрены, проверены, а в случае нарушения наказаны, — можно пересчитать на пальцах одной руки. Абсолютно безнаказанно они ходят по морю и что угодно делают. Вот у меня перед носом карта: идет танкер с Балтики с грузом российской нефти. Он идет по Ла-Маншу, проходя довольно близко между Великобританией и континентом, он в санкционных списках Великобритании, Евросоюза и Соединенных Штатов. Ему наплевать, он идет дальше. И вот полторы тысячи выходов таких танкеров из российских портов с грузом нефтепродуктов, и на эти полторы тысячи мы видим, что где-то четыре, может быть, было задержано — причем с сомнительным результатом. Нет влияния на это движение, никаких санкций и никакой охоты за танкерами.

Но, может быть, европейцы теперь возьмут на вооружение пример Трампа? Или сам Трамп расширит свои погони на всю Атлантику и даже Тихий океан?

— Посмотрите, чтобы захватить одно непокорное судно, которое повернуло, не выполняя приказов, и пошло дальше, пришлось привлечь гигантские военные силы. Не только береговой охраны или таможни, но и вооруженных сил — они даже англичан привлекли для того, чтобы одну большую ржавую посудину 30 метров длиной задержать где-то между Фарерскими островами и Исландией, далеко от американского побережья. А если проявляют непокорность другие суда, то для их задержания надо авианосную группу задействовать или еще что-то? Сейчас как раз все смотрят и видят: сил для того, чтобы справиться с потоком санкционной нефти из Ирана и России, не хватит. Про Венесуэлу не знаю, что уж там сделают, а Иран и Россия чувствуют свою полную безнаказанность.

А что может повлиять на снижение российских экспортных доходов от нефти?

— По объемам, по возможностям практически зависит только от добычного потенциала России и соотношения внутреннего рынка и внешнего рынка — это уже свой баланс. Падение добычи нефти в России есть, но пока еще очень медленное, особенно судя по официальным заявлениям. Верить им, конечно, нельзя, потому что я вижу очевидные противоречия в официальных оценках добычи в России. Но сокращение доходов зависит сразу от как минимум трех факторов. Фактор номер один — это общая ситуация на рынке, где цены снижаются. Мы видим, что в принципе есть консенсус между аналитиками, которые делают прогнозы цены нефти на этот год, и консенсус равен примерно $55/барр в среднем по году за нефть марки Brent. А в следующем году мы видим от тех же самых аналитиков рассуждения, что может быть и $33/барр за Brent. Это первый фактор. А фактор номер два — это токсичность российской нефти. Ее покупатели в разных странах требуют гигантских скидок, потому что говорят: извините, мы можем оказаться под вторичными американскими санкциями, это испортит наши отношения с американцами, с их банками, компаниями и так далее. Поэтому давайте большую скидку. Это второй фактор, который уменьшает доходы Российской Федерации от экспорта нефти. И фактор номер три — это очень высокая стоимость рубля. Российские компании, которые какую-то валюту получают за свой экспорт, за условный доллар получают гораздо меньше рублей, чем рассчитывали когда-то — и с этого уменьшившегося рублевого объема они платят налоги в государственную казну. И еще все внутренние расходы покрывают уже дорогими рублями. Вот эти три фактора и сокращают доходы российских компаний и российского бюджета.

А что вы скажете по поводу одобрения Трампом принятия законопроекта Линдси-Грэма, который дает возможность наложения Трампом 500 % пошлин на тех, кто покупает российскую санкционную нефть?

— Ну, это психологическое давление. Трамп уже дважды одобрил движение этого законопроекта, но реального движения законопроекта в конгрессе мы пока не увидели. Где он? Пока из комиссии куда-то дальше движения нет. Еще одно соображение: этот законопроект не вводит никаких пошлин, санкций и т. д. Он предоставляет это президенту. То есть ему разрешается вводить на страны, покупающие российскую подсанкционную нефть, запредельно высокие пошлины, вплоть до 500 %, что бредово, потому что уже 100 % — это фактически запрет на покупку товаров из этих стран. Это чисто пропагандистская цифра, она не имеет ничего общего с действительностью, и поэтому пока еще есть сомнения в том, пройдет ли в конгрессе такой законопроект. Так что пока это психологическое давление.

Давайте тогда перейдем к российскому внутреннему рынку. Высокий сезон потребления горючего прошел, и как-то стало не слышно рассказов о дефиците топлива или каком-то сильном росте цен на горючее. Но при этом украинские атаки на нефтеперерабатывающие предприятия, на хранилища, на трубопроводы продолжаются. С вашей точки зрения, возможно ли, что, в конце концов, как говорится, сила солому сломит, и у российской нефтепереработки действительно появятся серьезные проблемы? Или все-таки дроны не могут нанести критический ущерб?

— Ну, пока мы не видим, чтобы они нанесли такой ущерб, и мы видим, что есть большой запас мощности у российской нефтепереработки. Плюс сумели наладить логистические цепочки по переброске топлива из региона в регион, когда где-то есть повреждение или сокращение этих мощностей. И я думаю, для того чтобы привести к топливному кризису, украинские налеты и повреждения, которые они причиняют, надо увеличить в разы. А пока еще этого недостаточно.

Наверное, уже последняя тема — это сами российские нефтяные компании. Вот Ирак национализировал актив «Лукойла» в месторождении «Западная Курна-2». Эта история означает, что теперь попавшие под санкции российские активы за рубежом начнут национализировать, не дожидаясь продажи? И что тогда будет с доходностью компаний?

— Этого мы не можем сказать, потому что «Лукойлу» была дана возможность подыскать покупателя на этот актив. Не нашли они вовремя покупателя ни на этот, ни на многие другие активы, и поэтому это был единственный выход — национализация. А потом уже иракцы будут искать покупателя на этот актив. Но это нормально: раз есть санкции, раз они не могут работать за границей с этим активом, значит, в дело вынуждены вступать власти этой страны. Для «Роснефти» — власти Германии, для того же «Лукойла» — власти в Румынии и Болгарии. Они должны с этими активами что-то делать. Ну и естественное поведение — это национализация с последующей продажей.

Тем не менее компании несут большие потери. У «Роснефти» в Германии небольшой актив, как я понимаю, но в Венесуэле, говорят, она сильно потеряла. Для «Лукойла», насколько я знаю, месторождение «Западная Курна — 2» тоже было довольно ценным активом. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. Я видел оценку зарубежных активов «Лукойла» где-то в районе $22 млрд. И да, он очень мало сможет за них выручить. Какую-то долю, возможно, продаст, какие-то деньги все-таки выручит, но в основном это все потеряно для компании, которая когда-то взяла курс на превращение в мировую компанию, с расчетом на то, что половина бизнеса будет за пределами России. Теперь от мирового уровня приходится отказываться и возвращаться в пределы России. С «Роснефтью» в Венесуэле дело мутное, потому что когда-то она туда прямо влезла, потом ее американцы санкциями и прочими мерами оттуда фактически вытурили, и она действовала через подставные компании, которые, как всегда, зарегистрированы непонятно где: «Росзарубежнефть» и прочие. Потом «Роснефть» из их капитала выходила, но все равно в Венесуэле работают посредники, которые с нею делятся. Размер потерь «Роснефти» в Венесуэле из-за этого оценить очень трудно. К тому же Венесуэла расплачивалась за вложенные Россией деньги нефтью, так что какую-то часть удалось вернуть. Но все равно речь идет о миллиардах потерь, хотя точных цифр мы не знаем.

Дело в том, что я пытаюсь понять, какую компенсацию нефтяники запросят у правительства. Они уже отстояли демпферы за поставки на внутренний рынок — не получится ли так, что теперь они потребуют компенсировать им потери теми или иными льготами? А денег в бюджете нет…

— Ну, нефтяники на правительство давят постоянно, вот уже много лет подряд, и правительство пообещало когда-то, до войны в Украине, что в 2027 году будет введена всеобщая система НДД, налога на дополнительный доход, вместо нынешней экспортной пошлины и НДПИ, налога на добычу полезных ископаемых. Некоторые проекты, которые успели ввести до войны, работают по этой схеме, но, скорее всего, заявленные сроки в 2027 году выполнены не будут — правительство говорит, что денег в бюджете нет. Но какие-то поблажки нефтяникам удается получить: прошло сообщение о том, что правительство решило помочь «Роснефти» и «Лукойлу» налоговыми льготами. Да, это за счет федерального бюджета. Скорее всего, отдельные поблажки, послабления будут, но полностью перевести нефтяников на более разумную систему НДД вряд ли получится — правительству нужны деньги на войну. Так что будут по-прежнему нефтяников обкладывать налогами.

Итак, как я понимаю, ни на мировом рынке нефти, ни на внутреннем рынке нефти, ни с нефтяными доходами бюджета больших катаклизмов не будет, несмотря на столь бурные события последнего времени?

— Нет, в ближайшее время не ждите. Потому что для того чтобы серьезно потрясти рынок, нужны какие-то чрезвычайные события, нарушающие либо добычу, либо транспортировку. Пока мы этого не видим.

Все иллюстрации сгенерированы с помощью нейросети.