Почему Семенов — «маленький Париж»?
Семенов Нижегородской области — провинциальный городок с населением в 25 тыс. человек. Известен в первую очередь как центр золотой хохломы, традиционных матрешек и ложкарного мастерства. Возник в начале 17 века как поселение старообрядцев. Несмотря на столь очевидную «русскость», называют его «маленьким Парижем», и вот почему.
Согласно преданию, после церковных реформ патриарха Никона неподалеку от Семенова появились пятеро старцев. Они вынуждены были бежать от нового миропорядка в глухие леса, подальше от цивилизации. В 1730-е годы рядом с их кельями образовался большой скит, а к 18 веку старообрядческих поселений насчитывалось уже около сотни. Земли не принадлежали ни одному барину и были отрезаны от цивилизации, поэтому были удобны для беглецов. Но было и неудобство: земли в круге суглинистые, неплодородные, зато древесины было хоть отбавляй. Благодаря ей здесь и зародились народные промыслы — изготовление ложек да матрешек. Центр художественной обработки дерева оказался в Семенове. Особая семеновская «фишка» тех времен — хохломская роспись деревянной посуды. Сюда с окрестных скитов свозили деревянные ложки, матрешки, подносы, туеса, игрушки. После росписи весь товар отправлялось на Нижегородскую ярмарку.
Еще в 1717 году в этом крупном поселении возвели церковь, и селишко Семеновское стало селом, а в 1779 году императрица Екатерина Вторая даровала Семенову статус города. При этом распорядилась застраивать его особым образом: с высоты птичьего полета Семенов должен был выглядеть как огромный квадрат, состоящий из 16 кварталов, напоминая в этом смысле столицу Франции. Город был застроен именно так и получил второе название — «маленький Париж».
В наши дни Семенов — это все та же золотая хохлома в одноименном музейно-туристическом центре и на фабрике «Хохломская роспись», это удивительные ложки и матрешки в «Доме Семена Ложкаря», это сохранение традиций староверов и все та же архитектура малоэтажные дома с чистыми широкими улицами. И ни одной высотки! Так что нижегородский «маленький Париж» сохранил гораздо больше самобытности, чем настоящий.
