Время на прочтение: 16 минут(ы)

Прощай, интернет?

Татьяна Рыбакова

Борьба за перевод российских граждан в отечественный мессенджер MAX плавно переходит в борьбу с интернетом вообще и даже с мобильной связью. Закончится ли она созданием полноценного «чебурнета» по северокорейскому образцу? Или удастся удержаться на китайском варианте условно-закрытого интернета? И есть ли возможность все же остаться с мировой сетью?

Всю прошлую неделю бурно обсуждалась тема блокировки Телеграма. Роскомнадзору, похоже, удалось сделать так, что без хорошего ВПН в Телеграм стало не зайти, да и с ВПН часто невозможно смотреть или заливать видео. Но пока пользователи мессенджера горевали, вспоминая ранее заблокированные YouTube, Instagram, Facebook, Signal и WhatsApp, надвинулась новая беда: власти грозятся победить и VPN-сервисы. А то и весь интернет, да и мобильную связь заодно. Насколько серьезны эти угрозы?

Хроника объявленной смерти

«С 1 апреля Телеграм будет заблокирован, переходите на наш канал в MAX», — такие объявления появились на всех российских ТГ-каналах. Каналы независимых (и заблокированных в России) СМИ размещали иное объявление: они предлагали скачивать свои приложения или рекомендовали надежный ВПН. Оппозиционные блогеры чаще всего ничего не предлагали. «Если человек читает мой канал, у него давно хватило ума поставить хороший ВПН, и не один», — пояснил мне автор одного из таких каналов. Тяжелее всего пришлось тем каналам и блогерам, которые работали и на соотечественников за рубежом, и на российскую аудиторию вне политической повестки. Например, в одном известном канале про инвестиции разгорелась настоящая битва между подписчиками: живущие в России жаловались, что теперь в Телеграме не грузятся графики и видео-кружки, и требовали перейти в MAX, живущие за рубежом возражали, что им российский мессенджер даже не загрузить, и предлагали тем, кто в России, поставить ВПН.

С 1 апреля Телеграм не заблокировали, но проблемы с загрузкой изображений и видео остались. На этом фоне число запросов о ВПН в Google выросло до рекордного уровня. «ВПН поставили даже самые отсталые слои населения», — пошутила моя российская подруга. Сама она, кстати, в это время решилась на установку сразу нескольких платных ВПН и оплатила годовую подписку.

Власти отреагировали на это борьбой с самими VPN-сервисами: Минцифры настоятельно «попросило» крупнейшие российские интернет-площадки не позже 15 апреля ввести ограничения для пользователей с включенными ВПН и сигнализировать о новых способах обхода блокировок. Одновременно Минцифры решило создать «белый» и «черный» список ВПН. По первому можно будет заходить на заблокированные сервисы и в него войдут корпоративные ВПН, чтобы компании могли продолжать работу. Дело в том, что ВПН изначально создавалось для обеспечения защищенного соединения, потому такие сервисы стоят везде, где нужно дистанционно обмениваться чувствительной информацией – от банков до добывающих компаний, удаленно управляющих, например, аппаратурой на промыслах. Эксперты к инициативе ведомства относятся скептически – надежного способы отличить разрешенный VPN-трафик от запрещенного не существует, – но тут надвинулась новая беда.

В Москве начались отключения мобильного интернета. И если ранее отключения происходили в регионах и/или продолжались недолго, то на сей раз мобильного интернета практически не было в центре столицы с 5 по 24 марта, и перебои продолжаются. А главное – изменился тон чиновников. если раньше они объясняли подобные отключения опасностью атак дронов, то теперь стали прямо заявлять: наигрались в интернет – и хватит. Дальше всех пошел глава Ростелекома, предложив вообще вернуться к проводным телефонам.

Одновременно начались и атаки на провайдеров и операторов мобильной связи. Минцифры подумывает о снятии моратория на плановые проверки: мол, иначе невозможно контролировать своевременную установку ими СОРМ (специальное оборудование, которое дает правоохранительным органам и ФСБ возможность удаленного доступа к разговорам, интернет-трафику и данным пользователей). Сейчас для подключения к СОРМ оператор должен подать заявление в ФСБ в течение 45 дней с даты получения лицензии, затем в течение трех месяцев разработать план мероприятий, а само внедрение системы занимает полтора-два года. Минцифры хочет, чтобы до начала работы СОРМ компания не могла оказывать услуги.

Самих интернет-провайдеров решили укрупнить: сегодня многие мелкие провайдеры пропускают запрещенный трафик – кто в силу идейного сопротивления, а кто и просто не в состоянии установить необходимое для фильтрации трафика оборудование. Минцифры хочет убрать с рынка небольших интернет-провайдеров и для этого ввести платные лицензии стоимостью до 50 млн рублей, запретить выдачу лицензий ИП, а также обязать провайдеров подключаться к СОРМ, а нарушителей лишать лицензии.

Рукотворный хаос

Борьба властей с Телеграмом и интернетом обошлась, по подсчетам экспертов, только в Москве и только за первые пять дней блокировок в 3-5 млрд рублей. Курьеры и таксисты не могли найти адреса заказчиков, в магазинах не принимали оплату по картам, даже московское метро вынуждено было пропускать пассажиров бесплатно, так как не проходила оплата с карточек. А 3 апреля произошел масштабный сбой в работе крупнейших банков России. У Сбера, ВТБ, Альфа-банка и Т-банка, а также Системы быстрых платежей (СБП) Центробанка не проходили платежи и переводы, не работали приложения и оплата картами в магазинах, а также невозможно было снять деньги ни в банкомате, ни в офисе.

СМИ прямо связали это с блокировкой Телеграм. Дело в том, что раньше РКН пропускал трафик прокси мессенджера, потому что он маскировался под подключение к российским сервисам. Теперь эксперты считают, что блокировка идет по TLS-отпечатку самого Телеграм, отчего перестал работать MTProxy. А сбой в банках произошел в связи с попыткой РКН полностью перекрыть маскировку обходов под сервера банков. РКН ответил на эти обвинения просто: потребовал от российских СМИ и каналов удалить эту информацию.

Российские СМИ подчинились, но проблема остается. Если крупнейшие банки страдают от действий РКН, то малые банки просто умирают: они не включены в «белый список» и при отключениях интернета (которые в регионах случаются гораздо чаще, чем в столице) просто не могут обслуживать клиентов. Между прочим, в России 305 банков, в «белых списках» — только пять. Остальные 300 — это как раз те, кто обслуживает региональный бизнес, в том числе малый, занимаются той «мелочевкой», которая неинтересна «крупнякам». И да, в отличие от крупных банков они менее зависимы от государства.

Впрочем, и государственным компаниям достается от РКН и Минцифры. Дело в том, что многие из них еще продолжают переход на отечественное ПО, как это требует закон. А создать новый софт – работа для очень квалифицированных специалистов класса senior. Многие из них в 2022 году уехали за рубеж, но продолжают сотрудничество с российскими структурами в том числе, выполняющими госзаказ. И, разумеется, теперь для удаленной работы требуется ВПН. В результате, как сообщает источник в отрасли, некоторые ИТ-компании уже уведомили заказчиков, что взяли паузу, пока не прояснится ситуация со списком запрещенных VPN-сервисов.

Сейчас из-за блокировок Телеграм, перебоев с мобильным интернетом и борьбой с ВПН начинают уезжать не только высококвалифицированные ИТ-специалисты. Переезжают или думают о переезде многие, кто связан с ИТ-отраслью. Переезжает в Сербию знакомая автору компания интернет-маркетинга. Переносит свою деятельность из России в страны СНГ компания, доставляющая товары из Китая. Уезжают даже в Беларусь, причем, не только те, кто связан с ИТ-сферой, но и те, кому просто надоели пляски с ВПН и отключения мобильной интернет-связи. На этом фоне не удивительно, что рейтинг Путина упал, а действия властей критикуют не только оппозиция и Павел Дуров, но и вполне провластные фигуры.

Северная Корея вместо Китая?

Жесткость ограничений интернета в России уже обошла китайские меры, говорит бизнесмен, недавно вернувшийся из Китая. «Да, там есть провинции, в которые очень жесткие ограничения и наказания за ВПН – например, в Синьцзян-Уйгурском округе. Но есть районы, как, например, Гонконг i , многие крупные развитые города и научные центры, где интернет практически не ограничен. В остальном Китае интернет ограничен, но с ВПН практически не борются: впрочем, для большинства населения иностранные площадки особо и не нужны, свои сервисы очень хорошо развиты. А с иностранной симкой вообще нет никаких проблем», – рассказывает он. Получается, Россия теперь пошла не по китайскому, а по северокорейскому пути?

«Если говорить прямо, у государства уже есть почти все технологические инструменты для построения закрытого интернета, и Россия к этому шла системно последние годы», — считает IT-предприниматель, технический директор «Мост Медиа» Максим Новичков.

Ключевых элементов три, поясняет он. Первый — уже всем известный DPI (Deep Packet Inspection) — оборудование, которое анализирует интернет-трафик не просто по адресу, а по содержимому и типу. «Это позволяет понимать, какие именно сервисы и протоколы использует человек, и блокировать не только сайты, но и некоторые протоколы VPN, мессенджеры и любые нестандартные способы связи», — говорит Новичков. Пока этого оборудования недостаточно и иногда оно дает сбои, но это временно. Второй элемент — централизованное управление маршрутизацией трафика. «Это означает, что государство может управлять тем, как данные проходят по сети, и в любой момент ограничить или полностью перекрыть международный трафик, оставив только внутренний контур», — говорит Новичков. Третий элемент — «белые списки», когда работает только то, что заранее одобрено: конкретные IP-адреса, домены и сервисы.

Именно комбинация второго и третьего инструментов в перспективе позволяет практически полностью убить VPN как явление, считает Новичков. «Если разрешен только трафик внутри страны по российским адресам, а выход за рубеж идет через ограниченные и жестко фильтруемые точки, то подключиться к внешнему VPN-серверу становится просто невозможно — соединение не установится на уровне сети», — говорит он.

Новичков считает, что именно эта цель — отключить Россию от внешнего интернета — была у руководства страны с самого начала. Наш информированный собеседник из России, попросивший об анонимности, считает, что до убийства верховного аятоллы Ирана Али Хаменеи власти все же шли в сторону китайского варианта регулирования интернета: когда элита имеет свободный доступ, остальным же создаются такие условия, когда вход в свободный интернет слишком сложен и дорог: кто хочет, конечно, попадет, но большинство предпочтет довольствоваться российскими и разрешенными ресурсами.

Именно ради этой цели создавался мессенджер MAX, считает он, который был призван заменить Телеграм. Но MAX получился настолько кривым, а слив данных из него от силовых ведомств мошенникам пошел настолько массовый, что стало понятно — по своей воле люди в MAX не пойдут. Недаром чиновники сами ставят мессенджер на отдельный телефон — такие телефоны уже называют «максфонами» — и используют его только для служебных целей. «Тогда-то и было решено начать мочить Телеграм», — говорит источник. Но что-то пошло не так — против блокировки Телеграма выступили как раз провластные силы: Z-сообщество и даже некоторые депутаты и пропагандисты. Причина достаточно прозрачна: свои бенефиты на войне они получают именно за счет Телеграма: в нем они собирают донаты, получают пожертвования, общаются со своей аудиторией. Z-блогеры и пропагандисты из-за блокировки фактически теряют заработок, депутаты — теряют электорат накануне выборов. Это не говоря о том, что российские военные сейчас прямо говорят, что наступление украинской армии и, соответственно, неуспехи российской армии связаны с тем, что вслед за потерей связи через Starlink Илона Маска (после перерегистрации пользователей в Украине) они лишились единственной стабильной связи через Телеграм.

Возможно, у создателей MAX, среди которых и сын Сергея Кириенко, было бы время исправить хотя бы основные «косяки», но после убийства Хаменеи, которому помог взлом Израилем уличных камер в Тегеране, к Путину пришли силовики и напугали его возможностью подобного в России, гласит упорный слух. «Я в этот слух верю на 99,9%», — говорит наш российский собеседник. По его словам, если отключение Телеграма лоббировала группа Кириенко, то отключение мобильного интернета целиком — «заслуга» ФСБ. «Фактически они подрубили ресурсы не только «кириенковских», к которым относятся и Минцифры с РКН, но и военных и их сторонников — к ним они относятся с давним подозрением, а после мятежа Пригожина эти подозрения стал разделять и Путин», — говорит он. Именно так, по его мнению, концепция «китайского» интернета была заменена на «северокорейскую». И теперь все предлагаемые Минцифры меры — это попытка перехватить инициативу у ФСБ. «Кириенковские считают, что лучше убогий интернет, чем никакого — они же в курсе, что полноценного суверенного интернета сейчас не создать», — говорит источник.

Процесс пошел

Мешает построить полноценный «чебурнет» не отсутствие технологий, а масштаб и сложность проблемы, считает Новичков. «Россия — не Северная Корея, это огромная инфраструктура с тысячами операторов, сложными маршрутами, бизнесом, завязанным на внешние сервисы. В Китае такую систему строили десятилетиями. В России пытаются сделать это резко, административно и силовым методом, отсюда постоянные сбои: падают банки, ломаются сервисы, не работают даже «разрешенные» системы», — говорит он. Кроме того, полная изоляция бьет по финансам, IT, логистике. «Третья проблема — архитектурная неоднородность сети. Поэтому и появляются инициативы по укрупнению операторов: мелких провайдеров сложнее контролировать, их сети иногда позволяют обходить блокировки или просто не фильтруют трафик должным образом», — добавляет Новичков. Тем не менее он считает, что рано или поздно все пути обхода блокировок перекроют и интернет в России станет полностью закрытым. «Я даю на это 2-4 года», — говорит Новичков.

Тем более что возможность заменить использование корпоративного ВПН в России есть, и решения эти известны уже лет десять, говорит экономист Сергей Петров. «Тем же банкам, госорганизациям и другим структурам достаточно раздать ключи шифрования, а бэкдоры будут в соответствующих органах — вот и все. По этому пути идут уже довольно давно — собственно, те же сертификаты, которые нужны для открытия тех или иных интернет-ресурсов, являются такими ключами. Даже свои системы шифрования у нас есть — «Кузнечик», например», — рассказывает он. Проблема пока в том, что под отечественное ПО пока нет всех нужных драйверов, но и это решаемо — можно заказать у китайцев. «Постепенно всех переведут добровольно-принудительно на такую систему, и тогда и банкоматы заработают, и магазины будут карты принимать», — уверен Петров.

Что касается бизнеса, то он, уверен Новичков, будет вынужден переходить на локальные решения, потому что зарубежные API, облака и сервисы станут нестабильными или недоступными. Возможно, появятся белые списки «разрешенных» зарубежных сервисов, без которых невозможно обойтись, но доступ к ним будет строго контролироваться. Малые банки, сервисы и IT-компании начнут выпадать из системы — сначала как побочный эффект, а потом как закономерность. Для обычных граждан интернет станет медленным, нестабильным и предсказуемо ограниченным. VPN либо перестанет работать вообще (из-за расширения «белых списков» на фильтрацию зарубежного трафика), либо станет дорогим и рискованным, тем более уже звучат идеи о криминализации средств обхода блокировок. Часть привычных сервисов просто исчезнет. И ключевое изменение — это эффект «разрешенного интернета». «Формально ты онлайн, но на практике находишься внутри жестко фильтруемой среды. И, судя по опыту последних лет, общество к этому адаптируется довольно быстро — ожидать массового сопротивления не приходится. Таковы, к сожалению, исторические и культурные особенности российского общества», — говорит Новичков.

Немного солнца в холодной воде

И все же — пока сопротивление существует, и достаточно массовое, причем на всех этажах общества. Иногда оно приобретает довольно гротескные черты в стиле «бабло побеждает зло». К таким, например, относятся предложения Минцифры сделать платным интернет-трафик свыше 15 ГБ в месяц — по 150 рублей за каждый дополнительный гигабайт. Не исключено, полагает наш анонимный собеседник, что российские силовики пойдут по пути иранского КСИР, который, как известно, держит в своих руках большинство ВПН, зарабатывая на них.

«Тут такое поле для заработков: и слив данных, и возможность «зарубить» то один, то другой сервис: начальство тебе медальку, а ты зарабатываешь бабки на том, что впариваешь новый VPN-сервис за новые деньги», — смеется собеседник. Ну и, разумеется, немалые деньги уйдут тем, кто сможет обеспечить бизнесу попадание в нужные списки и доступ к тем или иным ресурсам. «По сути, формируется новая цифровая экономика, где ценность создается не сервисом, а доступом», — говорит Новичков.

Пока существует и региональная разница, обусловленная неравномерностью инфраструктуры: разные регионы подключены по-разному, оборудование внедрено с разной глубиной, и поэтому ограничения выглядят неоднородно. Но это временное состояние, считает Новичков: при переходе к модели жесткой фильтрации внешнего трафика на уровне магистральных сетей и введения белых списков зарубежных сервисов эта разница начнет исчезать. «Контроль будет осуществляться не на уровне конкретного региона, а на уровне всей страны через ключевые точки маршрутизации», — говорит он.

Однако, отмечает Петров, уже сейчас в приграничных районах на западе страны есть места с доступом к зарубежному интернету.

«Это недалеко от границы, не более 10 км от нее, и, похоже, пока это инициатива каких-то частных лиц, открывших свой wi-fi. Но что мешает сделать это если не на уровне государственном, то на уровне общественных и правозащитных организаций? Мощный роутер стоит недорого, а «добивает» до 30 км», — говорит он.

Прямо сейчас люди делятся опытом использования иностранных e-sim — французских, казахстанских, армянских и проч. Пока опыт неоднозначен: лучше всего такие виртуальные симки работают там, где есть несколько мобильных операторов, но цена роуминга достаточно высока.

Еще одна перспективная идея — использование проекта Илона Маска по приему спутникового сигнала на обычный телефон с сетью от 4G. Он уже тестирует эту технологию (она называется DTC — Direct-to-Cell) около года, и проблема заключается в том, что для этого нужна особая сложная антенна с фазовой решеткой, которая установлена пока на небольшом количестве спутников Маска, объясняет Петров. «Но подобные проекты есть и у Безоса (Blue Origin), и у Брэнсона (Virgin Galactic), так что можно ожидать скорого появления массового спутникового мобильного интернета», — говорит Петров. При этом, напоминает он, если передача изображения, тем более — видео — дело достаточно дорогое, то текст весит совсем немного. «Для понимания: текст всего романа «Война и мир» занимает всего 1,2 мегабайта. То есть передача текстовых файлов практически ничего не стоит», — говорит Петров.

В связи с этим он не исключает, что кто-то в Европе или США может вспомнить историю с издательством им. Чехова — оно финансировалось ЦРУ и выпускало в 1952-56 гг. запрещенных в СССР классиков русского зарубежья. По нынешним временам профинансировать Маску бесплатную передачу, к примеру, текстов российских оппозиционных изданий под силу не только государственным структурам, но даже правозащитным организациям. А если учесть, что Маску принадлежит соцсеть X, которую он не преминет пустить через спутник, то перспективы выглядят неплохо. А пока остается надеяться, что в России ничего не делается быстро и хорошо — а чаще не делается ни быстро, ни хорошо.