«Без права на дембель»: как срочников заставляют подписать контракты с Минобороны
Срочников на Дальнем Востоке заставляют подписать контракты с Минобороны: родственники рассказали «НеМоскве» о лишении сна, избиениях и угрозах пытками.
В теории российский срочник имеет право отслужить год и вернуться домой на «гражданку». На практике — лишение сна, избиения, ночные допросы в каптерках, угрозы пытками. Со всем этим, по словам родственников, сталкиваются призывники, попавшие в воинские части Дальнего Востока. При этом агитаторы прямо заявляют солдатам: «Вам никто не поможет, а нам ничего за это не будет».
Семьи срочников — 20-летнего Виктора из Москвы и 19-летнего Андрея из Пензенской области — рассказали «НеМоскве» о том, с каким давлением сталкиваются их родные, проходя срочную службу в одной из военных частей Дальнего Востока.
«Вам никто не поможет, а нам ничего за это не будет»
20-летний Виктор из Москвы попал под призыв сразу после колледжа, где выучился на механика. До службы он даже успел полгода отработать на заводе. В мае 2026 года его из учебки в Подмосковье отправили дослуживать в Хабаровск — в воинскую часть № 98560. До долгожданного дембеля оставалось совсем немного: в ноябре Виктор должен был вернуться на гражданку.
Как рассказала «НеМоскве» девушка Виктора Алена, сначала он вместе с другими призывниками прибыл в Комсомольск-на-Амуре на несколько дней, и там их начали агитировать вербовщики на подписание контракта с Минобороны. Всех срочников собрали вместе и говорили, что они смогут остаться в части, никуда не будут отправлены и смогут после окончания контракта вернуться домой. Им также рассказывали, что при желании можно будет приехать через год и снова подписать контракт.
Потом ребят начали вызывать по одному. У них спрашивали о личной жизни, работе на гражданке, семейном положении, доходах, наличии машины и квартиры.
— На друга моего парня показали пальцем, мол, он может подписать контракт. И его удерживали в кабинете три часа, показывали видео с избиением срочников, говорили: «Смотри, ну мы же с тобой хорошо, мы же с тобой по-хорошему, но если ты не подпишешь, то будет так же. Или же мы тебя отправим еще дальше, там с тобой вообще церемониться не будут», — рассказывает она.
По словам Алены, через три часа парень вышел из кабинета уже с подписанным контрактом, хотя до этого не собирался его заключать.
— Все родители и девушки говорили: «Не подписывай, не подписывай, вообще ничего, ручку в руках не держи, ничего не делай, на клочке бумаги не пиши, ничего вообще». И ребята такие: «Ну мы же не дураки, мы подписывать не будем, мы не хотим подписывать, мы не будем». А тут, получается, вот так вот просто психологически задавили парня. И он подписал. Хотя изначально был против.
Виктор от контракта сумел отказаться. Его даже пытались уговорить остаться в части механиком, так как он имел соответствующую специальность.
— Он четко на все говорил: «Мне не интересно, я это подписывать не буду, отвалите», — рассказывает Алена.
После очередного отказа Виктора отправили в Хабаровск. А потом перевели в глухой поселок Тейсин, в воинскую часть № 59313-39. Там его и других срочников определили в такелажную роту.
— Они разгружали поезда, это очень тяжелая физическая работа — ящики по 70 килограммов и больше. Мы с ним тогда отшучивались: «Вот придешь накачанный, будешь меня на руках постоянно носить!». Пыталась как-то поднять ему настроение, потому что за шесть тысяч километров от дома психологически тяжело и не видеться очень долго. Он работал сутками, я и его родители спрашивали, почему так, а Виктор отвечал: «Ну, людей мало, вот нас и заставляют работать без отдыха», — рассказывает Алена.
Из-за работы Виктор не всегда мог связаться с родственниками даже в свой выходной день — в воскресенье, когда им разрешалось звонить домой. Когда лето почти закончилось, вербовать уже стали и при помощи физического давления.
Как вспоминает девушка Виктора, 26 августа в Тейсин из Хабаровска приехали младший сержант Лазарев и ефрейтор Асланов, к которым присоединились сослуживцы с фамилиями Дзангиев и Сабищук. По словам Алены, тогда и начались издевательства над срочниками.
— Солдатам не давали спать больше недели. Их будили по ночам, устраивали допросы, заставляли отжиматься и приседать в каптерке до изнеможения. Били по лицу, унижали, забирали телефоны, угрожали выбить зубы, сломать нос и оторвать пальцы плоскогубцами. Офицеры и агитаторы открыто заявляли: «Вам никто не поможет, а нам ничего за это не будет. Не подпишешь тут — подпишешь в поезде, когда повезем дальше, там с тобой вообще церемониться не будут», — рассказывает Алена.
Как говорит Алена, однажды, в момент издевательств над срочниками, дверь каптерки открыл командир части. Он посмотрел и закрыл дверь. После этого вербовщики заявили: «Видите? Они дают нам разрешение вот так с вами поступать, и вам никто не поможет. Смиритесь и подпишите».
Когда стало понятно, что так просто Виктор не сдастся, ему предложили написать рапорт о согласии на подписание контракта, но на вымышленную фамилию. Парень согласился, надеясь, что после этого от него отстанут. 27 августа Виктор написал рапорт, поставил чужую подпись, а позже порвал его и выбросил в мусорку. Однако, как утверждает его девушка, позже этот рапорт стали использовать для давления на других срочников.
31 августа, когда Виктор не спал уже больше недели и продолжал работать без отдыха, к нему подошли Дзангиев и Сабищук со словами: «Пошли, поговорим». Виктору стали задавать вопросы о личной жизни, семье и профессии механика, которую он получил в колледже, и предлагать подписать контракт. Однако Виктор отказался, и тогда ему снова стали угрожать расправой и выбитыми зубами.
— Виктор рассказал, что в какой-то момент разговора он отключился. Когда он очнулся, пришел в себя, контракт был уже подписан. Виктор сказал мне, что не знает и не помнит, как это произошло, — говорит Алена, вспоминая слова своего молодого человека.
Копию подписанного контракта Виктору не выдали. Позвонить родителям и девушке молодой человек смог только через три дня, 2 сентября, и то под строгим надзором офицеров.
— Мы сразу ему сказали, что необходимо написать рапорт на расторжение контракта, однако ему не давали этого сделать, объясняли, что на Виктора еще нет приказа, поэтому он не может подать рапорт. Позже ему стали угрожать, что рапорт все равно не поможет и ход ему не дадут. С подобными отказами столкнулись все ребята, подписавшие контракт. За неделю под давлением этих агитаторов контракт подписали больше 15 человек, все ребята были против и их заставили насильно, — отмечает Алена.
После того как родственники Виктора начали писать жалобы в прокуратуру, Следственный комитет и другие инстанции, молодого человека вместе с несколькими другими срочниками вывезли из Тейсина обратно в Хабаровск. На сборы дали около получаса, а вещи Виктора остались в Тейсине.
Обращения родственников Виктора по поводу «добровольного» подписания контракта дали повод для проверки части военной прокуратурой. Однако результатов она пока не принесла. Во время проверки Виктору заявили, что не верят его показаниям, и в качестве свидетеля, как утверждает девушка, вызвали одного из военнослужащих, которого Виктор и другие срочники ранее обвиняли в издевательствах.
— Он начинает говорить: «Да он сам подходил, все спрашивал, сам хотел написать». И прокуратура такая: «Ну вот видишь, ты врешь!». Вызвать свидетелем человека, который издевался над срочниками, — это просто невероятно, — возмущается Алена.
При этом в отношении агитаторов — Асланова и Лазарева — сейчас ведется расследование по факту возможного принуждения срочников к заключению контрактов и превышения должностных полномочий (документ о ведении расследования есть в распоряжении редакции — прим. ред.). Несмотря на это, подписание Виктором контракта с Минобороны все равно получается добровольным. Пока Виктор находится в части в Хабаровске.
«Дома тебя никто не ждет»
Другому срочнику — Андрею из Сердобска Пензенской области — 24 сентября исполнилось всего 19 лет. По словам его матери Инны, контракт он также подписал под давлением. До армии Андрей окончил техникум по специальности мастера сельскохозяйственного производства. Призвали его в армию 1 декабря 2025 года и отправили в учебный центр в Московской области. Там его стали обучать другой профессии — оператор железнодорожного крана.
Как рассказывает мать Андрея, через пять месяцев в учебке началось распределение в боевые части. Андрея распределили в Комсомольск-на-Амуре. Перед отправкой, по словам женщины, командиры Андрея открыто глумились над срочниками, мол, «вы летите в Очково, вас там убьют или вы там контракт подпишете!». В канцелярии при выдаче документов смогли потерять личный жетон Андрея, всучили ему чужой, дали подзатыльник и приказали молчать: «Скажешь, что сам потерял!».
По прибытии в Комсомольск-на-Амуре их перенаправили в Хабаровск. Пробыв там около месяца, Андрея и еще одного срочника отправили в Тейсин с формулировкой: «В Хабаровске вы бесполезные, толку от вас тут нет, поедете в командировку». Там они попали в такелажную роту, где разгружали вагоны.
Срочников в части сразу стали прессовать, чтобы они подписали контракт: давили не только вербовщики, но и другие военнослужащие. Так, однажды один из контрактников ночью разбудил Андрея и разбил ему нос до крови из-за того, что в его кепке была жесткая вставка. Но когда поняли, что Андрей просто так не сдастся, то за срочника принялись вербовать те самые офицеры, которые давили на Виктора — сержант Лазарев и ефрейтор Асланов.
— Андрея заставляли отжиматься и приседать. Но этим они его особо взять не смогли, они стали давить морально. Говорили ему: «Дома тебя никто не любит, дома тебя никто не ждет, а здесь ты нужный. Если подпишешь — мы тебя возьмем под опеку, останешься в части. А если будешь отказываться — повезем в Хабаровск, и всё равно в поезде подпишешь, нам дали все полномочия!». И в один из дней, когда Андрей вернулся после работы, уставший, промокший и замерзший, его снова заперли в каптерке. И там он подписал контракт, — говорит Инна.
Офицеры наблюдали за этим со стороны и молчали. Более того, через пару дней после подписания контракта Андрея под угрозой отправки в штурмовое подразделение заставили пять раз переписывать рапорты на материальную помощь и зачисление в личный состав части. Женщина отмечает, что и после подписания контракта издевательства над сыном продолжились. Парня продолжали будить по ночам с угрозами: «Не будешь мыть полы — получишь в нос, забыл, как это выглядит?».
14 сентября Андрей после уговоров матери набрался мужества и написал рапорт об аннулировании контракта. Командир роты пытался заставить его отозвать документ, заявляя: «Зачем ты так сделал? Ты меня подставишь!», а в этот же вечер остальных срочников заставили подписывать рапорты о том, что они заключили контракты «добровольно». А уже 16 сентября, несмотря на поданный рапорт, данные Андрея внесли в базу данных «Алушта» как действующего контрактника.
После того как мать Андрея позвонила в штаб части майору Емелину и спросила о поданном рапорте, ситуация резко изменилась. В ночь на 17 сентября, около половины первого, Андрея и еще двоих срочников без каких-либо объяснений отправили в воинскую часть № 72333, которая располагается под Читой.
— Я-то думала, его перевели в Хабаровск для дальнейшего разбирательства, а оказалось, они просто заметали следы! Отправили посреди ночи в Читу вообще без документов, без паспорта, отдали только военник, в котором даже нет печати, что он контрактник! На вопрос про паспорт сыну ответили: «Будешь восстанавливать за свой счёт!», — возмущается мать Андрея.
По прибытии в часть парням снова раздали анкеты. На вопрос о согласии отправляться в зону боевых действий Андрей поставил «Против». Взводный тут же пригрозил ему: «Не пройдешь психологический тест — я тебя обратно не повезу. И вообще тебе дорога в 5-ю армию». 29 сентября 19-летнего Андрея перебросили на полигон Песчанка, где он прошел военную подготовку. Сейчас Андрея вернули обратно в часть в Чите, дальнейшая его судьба пока неизвестна.
С мамой Андрея никто из офицеров пока не связывался. Все ее обращения в администрацию президента, Следственный комитет и руководство Вооруженных сил России пока остаются без ответа. Инне отвечают, что ее обращения либо направлены на проверку, либо «переданы для рассмотрения по существу». Его дальнейшая судьба тоже неизвестна.
Один сценарий в разных регионах
Истории Виктора и Андрея похожи: разные регионы, разные семьи, но один и тот же сценарий. Сначала агитация, затем давление, а в итоге подписанный контракт, который потом почти невозможно оспорить. Жалобы в прокуратуру, Следственный комитет и администрацию президента пока не дали результата: проверки идут, обращения «передаются для рассмотрения по существу», а судьба срочников остается неизвестной.
Возможностей повлиять на ситуацию срочников Виктора и Андрея немного. Бороться с принуждением к контрактам сегодня становится всё труднее. Тем не менее небольшие варианты остаются, и много зависит от того, насколько грамотно их семьи будут действовать. «НеМосква» обратилась с просьбой прокомментировать ситуацию к Ивану Чувиляеву, представителю правозащитного проекта «Идите лесом», который помогает военнослужащим и их родственникам. Вот что он рассказал о том, что могут сделать семьи срочников, как действовать и почему важно не оставаться в одиночку.
— Надо доказывать, что контракт не подписывали, например, если его, действительно, не подписывали. Требовать копию и говорить: «Вот смотрите, в копии контракта стоит крестик, а у меня подпись красивая, размашистая, там целиком фамилия написана». И дальше привязываться к ней. Если же сказывались давление, дедовщина и так далее, здесь все сложнее, потому что тут ничего не докажешь, на самом деле.
При этом, как подчеркивает Иван Чувиляев, Виктору и Андрею в определенной степени повезло, так как пока что они находятся в расположении воинских частей. Чаще всего на фронт отправляют сразу после подписания контракта. И срочники, вероятнее всего, ждут, когда наберется определенное количество людей, чтобы вхолостую не гонять самолет. Их увезут потом в какой-нибудь Воронеж, Ростов, а оттуда уже в Украину.
Чувиляев прокомментировал и тему с агитаторами. В их роли часто выступают такие же военнослужащие, оказавшиеся в безвыходной ситуации и действующие по принуждению сверху:
— Там ситуация простая: либо ты приводишь срочника вместо себя, либо тебя отправляют в командировку в Украину. И здесь сопротивляться трудно.
Но самой главной задачей родственников, говорит Иван Чувиляев, остается организация совместной защиты.
— Они отдельно ничего не могут сделать, надо кооперироваться с семьями других призывников.
Все имена героев текста изменены в целях их безопасности
