Время на прочтение: 9 минут(ы)

В августе этого года, сбежавшую из Чечни от брака по принуждению Седу Сулейманову, насильно вернули домой. В Санкт-Петербурге у нее остался молодой человек, с которым они собирались пожениться и создать семью – Станислав Кудрявцев. Разлуку с Седой Станислав переживает тяжело. По его словам, от мыслей о суициде его спасают только работа и стремление заработать на совместное будущее с Седой. Хотя он до сих пор точно не знает, жива ли она.

О том, что для него значит Седа, о страхе за ее жизнь, а также о надеждах на брак по согласию со стороны ее семьи, Станислав Кудрявцев рассказал «НеМоскве». 

Станислав Кудрявцев и Седа Сулейманова познакомились в интернете в феврале этого года. Молодые люди успели сблизиться за два дня виртуального общения.

— Она такая милая, сразу зацепила. Было такое, — пишешь человеку «доброе утро» и потом целый день не можешь оторваться от телефона, ждёшь ответа, — рассказывает Станислав Кудрявцев. По его словам, поначалу Седа ничего о себе не рассказывала и долго отказывалась от личной встречи. Потом все же призналась, что она чеченка, которая сбежала из дома из-за постоянного прессинга из-за ее недостаточной религиозности, обысков личных вещей, проверки телефона и ограничений в передвижении. Триггером для побега стало принуждение к замужеству

— Она сказала, что поймёт, если после этого я перестану с ней общаться, так как парни обычно исчезали, когда узнавали, что она из Чечни. А я к тому моменту уже четко понимал, что Седа — это тот человек, который мне нужен несмотря на то, что я её никогда не видел, — признаётся Станислав. 

Встреча в конце марта только укрепила чувства Станислава. Молодые люди провели вместе неделю, после чего Седа сообщила, что у них ничего не получится — в целях безопасности она уезжает из России с помощью «Кризисной группы «СК SOS». Станислав принял ее решение, какое-то время они не виделись.

Однако вскоре Седа связалась со Станиславом и призналась, что приняла решение не уезжать.

—  Сказала, что хочет быть со мной. Я был счастлив. Хотя и беспокоился о ее безопасности, — рассказывает Станислав, — мы начали жить вместе, провели в эйфории несколько месяцев. Мы как-то быстро поняли, что хотим больше никогда не отпускать друг друга.

Седа очень целостный человек, стремящийся к максимальной независимости. Она никогда не принимала подарки, а если я что-то дарил, то она всегда переводила мне обратно деньги.  Я считал это милой странностью и не возражал, — говорит Станислав. — Она интересовалась всем новым для неё: поэзией, архитектурой, живописью, даже античной философией. Видимо из-за того, что она не могла все это дома изучать, она старалась это впитывать. Любила рисовать, каждый день занималась спортом. И самое главное — она была тем самым «очагом», то есть я всегда приходил именно «домой», а не в квартиру. 

Седа и Станислав планировали поход в ЗАГС и рождение ребёнка. Станислав начал ремонт квартиры, куда они в скором времени должны были переехать. 23 августа примерно в полночь, когда он оттуда возвращался, у подъезда дома его встретила полиция. 

— Сперва ко мне подошли двое полицейских славянской внешности. Они стали мне угрожать, отобрали телефон, спрашивали, где моя девушка. Я не говорил. Это продолжалось минут 20-30. Затем полицейские позвонили кому-то, выяснилось — чеченцам, которые, как оказалось тоже были неподалеку — по двое человек в двух машинах. Вероятно, это были силовики, но они никаких документов не предоставили. Они показали мне уголовное дело на Седу — якобы она похитила материальные ценности на 150 тысяч рублей. Понятно, что это — липа, тем более что в документе была указана дата за июль, а Седа не была в Чечне с октября прошлого года, —рассказывает Станислав. 

Его повезли в 54 отдел полиции Санкт-Петербурга, а машина с чеченцами осталась дежурить у подъезда. По дороге в участок Станислав решил , что Седа может начать переживать из-за его долгого отсутствия, а не дозвонившись, выйти искать его и тогда чеченцы «увезут ее без суда и следствия». 

— Я не знал, что делать. Телефона нет, ни с кем не связаться. Тогда я признался, что она дома. Мы вернулись. Они поставили меня перед дверным глазком квартиры, и когда Седа открыла дверь, они сразу ворвались туда. Она упала на пол, тряслась в шоке, плакала, говорила, что дома ее убьют. Она это называла «убийством чести», — продолжает собеседники «НеМосквы». 

Станислав поехал вместе с Седой и полицейскими в отделение, где, по его словам, правоохранители все же решили «ради приличия соблюсти какой-то протокол и зарегистрировать преступление». Седа провела в участке около часа. Она умоляла полицейских не отправлять ее в Чечню, где ей грозит смерть. Но сотрудники полиции остались безучастны к ее просьбам и передали ее чеченцам. Это были те же люди, которых Станислав встретил у дома. 

— Когда ее засовывали в машину я успел спросить, — что делать?  Она ответила, что я знаю, к кому обращаться и кому звонить. «После этого ее увезли в неизвестном направлении», — говорит Станислав. С тех пор ни ему, ни правозащитникам не удалось выйти на связь с Седой. 

До знакомства со Станиславом Седу уже пытались насильно вернуть домой. Это произошло в начале февраля. Брат Седы Ахмед Батаев пришёл к ней вечером на работу в кофейню и долго выпытывал, где она живет, чем занимается,  кто ей помогает.

«Куда бы ты ни переехала, мы подключим здешние правоохранительные органы, либо московские, — неважно, но мы все равно найдем тебя», — угрожал ей Ахмед.

Спастись Седе удалось благодаря посетителю кофейни. Ее брат вышел на улицу и ждал, пока она закончит работу. Но Седа ушла через заднюю дверь и после этого сменила работу, место жительства и номер телефона.

Вечером 23 августа, когда чеченцы увезли Седу, Станислав связался с кризисной группой и встретился с адвокатом. 

— В полиции нам сказали, что ее везут в аэропорт. Мы поехали туда, но там её не оказалось. У меня было состояние дикого шока. «Скорее всего ее повезли до Грозного на машине», — рассказывает Станислав. 

Два дня о судьбе девушки ничего не было известно. Затем «Кризисная группа» выяснила, что 25 августа ​Седу Сулейманову передали родственникам. 

При этом ей не дали увидеться с адвокатами «СК SOS», которые с трудом выяснили, в каком полицейском участке Чечни она находится. Перед выдачей семье ее допросили в качестве свидетельницы по делу о хищении ценностей, хотя ещё в Санкт-Петербурге ей говорили, что она — подозреваемая. 

30 августа Чеченский омбудсмен Мансур Солтаев опубликовал у себя в канале фотографию Седы Сулеймановой в косынке, с опущенной головой. На шее девушки был заметен след, похожий на гематому. 

Омбудсмен сообщил, что встретился с Седой , ее родственниками и «убедился, что ей ничего не угрожает». 

«Она находится в безопасности. Она себя хорошо чувствует. Никаких нарушений прав и притеснений в отношении нее нет», — написал тогда Солтаев. 

Через несколько дней Уполномоченный опубликовал видео вместе с Седой. Он написал, что девушка «опровергает слухи, связанные с ней и никаких жалоб не имеет». Омбудсмен подчеркнул, что Седа «находится в хорошем расположении духа».

Фотография и видео расстроили Станислава, который и так был подавлен из-за отсутствия связи с Седой. 

— Безумием было бы поверить, что ей там хорошо и комфортно. Я до сих пор не знаю, жива ли она. Последнее фото было опубликовано в начале сентября. Я каждый день просыпаюсь в тёплой постели, в безопасности, и чувствую себя от этого ужасно, а я хочу чувствовать то же что и она — страх и безнадёжность. Иначе я кажусь себе человеком, который предал доверие того, кто любит меня. Если бы я был слабее, то совершил бы страшное. Но я продолжаю работать, создавать финансовую подушку для нашего совместного будущего. Просто каждый день делать что-то, чтобы было меньше мыслей, как убить себя. Это сложно, но я стараюсь, — признаётся Станислав. 

Чтобы помочь Седе Станислав при поддержке «Кризисной группы» решил пойти по пути переговоров с чеченскими властями. О помощи попросили журналистку Елену Милашину, она, в свою очередь, обратилась к Уполномоченной по правам человека Татьяне Москальковой с просьбой повлиять на ситуацию. 

Как стало известно со слов Милашиной, омбудсмен получила от чеченского коллеги гарантии безопасности для Станислава и его родителей, которые хотели поехать в Чечню и познакомиться с родственниками Седы. Однако ничего из обещанного Москальковой он не сделал. 

Связаться с Солтаевым пыталась и сама Милашина, но безуспешно. 

Станислав предполагает, что Москалькова, вероятно «испугалась административного давления», поэтому ничего не смогла сделать в этой ситуации. 

После похищения Седы Станислав сделал то, что давно хотел, но откладывал, а именно — принял ислам. По его признанию, «посмотреть на мир со стороны ислама — добрая альтернатива» для него. 

Он произнес шахаду в мечети Санкт-Петербурга и прошел религиозный обряд, видеозапись которого была отправлена Москальковой, чтобы она передала ее в Чечню. 

— Я человек нерелигиозный, но ислам всегда привлекал своим неким шармом и своей культурой, в отличие от нашего сильно урбанизированного православия. Кроме того, для меня, как для фаната исламской архитектуры, эта религия много значит в культурном плане, — рассказывает Станислав. — Когда я познакомился с Седой, идея принять ислам стала более важной. Как бы она не отрицала, она все же из этой культуры и даже не будучи религиозной, дома она выполняла какие-то традиции и религиозные обряды. Поэтому мне хотелось сделать ей приятное.

Станислав и его родители надеются, что общественное мнение сможет повлиять на ситуацию, и они смогут поехать в Чечню и посвататься к родственникам Седы по всем традиционным обычаям. 

— Я не представляю, что сейчас делать, но очень надеюсь, что как можно больше неравнодушных к нашей истории людей смогут повлиять на ситуацию. 

Кроме того, у нас есть родственник — чеченец, прадедушка по отцовской линии и надеемся, что мы все же сможем претендовать брак по согласию, — говорит Станислав. 

Как сообщили в «Кризисной группе», они продолжают работу по делу Седы Сулеймановой — требуют проверить действия полицейских, правомерность задержания девушки и ее отправки её в Чечню. Такжеправозащитники требуютпредоставить доказательства, что она жива и здорова, и не препятствовать встрече молодых людей.