
13 мая 1564 года
Князь Андрей Курбский — полководец и приближенный Ивана Грозного — бежал в Великое княжество Литовское. Перейдя на сторону короля Сигизмунда, вступил в полемическую переписку с российским деспотом-царем. Чем заслужил себе амплуа первого русского диссидента.
Зачем, царь, <…> воевод, дарованных тебе богом для борьбы с врагами, различным казням предал, <…> и на доброхотов твоих, душу свою за тебя положивших, неслыханные от начала мира муки, и смерти, и притеснения измыслил, обвиняя невинных православных в изменах, и чародействе, и в ином непотребстве и с усердием тщась свет во тьму обратить и сладкое назвать горьким?
В первом письме Курбский объяснял мотивы своего побега. Попутно обвинял самодержца в самодурстве и попрании норм христианской морали. Царь был в бешенстве. Тем более, что за Курбским последовала целая дружина служилых людей — побегу предшествовали неудачи в Ливонской войне и маячила реальная угроза репрессий.
И еще, царь, говорю тебе при этом: уже не увидишь, думаю, лица моего до дня Страшного суда. И не надейся, что буду я молчать обо всем: до последнего дня жизни моей буду беспрестанно со слезами обличать тебя перед безначальной Троицей
Курбский винил царя в уничтожении профессиональных воевод и замену их «прихлебателями и маньяками». Из-за чего великая армия превратилась в «овец и зайцев». Сравнил поздний период правления Грозного, который, бросив Москву на разорение, спасался от татар в лесах, с ранним, когда воеводы наносили поражение татарам на территории их ханств. Причину видел в неограниченном самодержавии.
Грозный же, отвечая, сформулировал лаконично и на века главный принцип российской государственности: «Жаловать своих холопей мы вольны и казнить их вольны же». И удивился, что князь выбрал побег, а не иной способ примирения со своей совестью:
Если же ты праведен и благочестив, почему не пожелал от меня, строптивого владыки, пострадать и заслужить венец вечной жизни?
Переписка растянулась на 15 лет. Всего известно о 5 посланиях.

