УПОРНОЕ КАРАКОЗОВО. Из серии «Отшельники России»

Этот населенный пункт в Томской области расформировали в конце 90-х. То есть формально его нет. Википедия говорит: «Население – 0 человек». И ошибается. Один человек там прописан. И за 17 соток в несуществующей деревне он ежегодно платит земельный налог. Александр Кизеев делает это добровольно, так как любит свою малую родину, несколько лет назад построил здесь новый дом и, выйдя на пенсию, мечтает в несуществующее Каракозово окончательно вернуться.

В советские времена здешние леса принадлежали леспромхозам, была разветвленная сеть узкоколеек, ведущих не только на деляны, но и в многочисленные леспромхозовские поселки. За последние десятилетия все пришло в упадок. Сначала расселили Каракозово, потом соседнюю Черную речку. Узкоколейная ветка, их связывавшая, вела в райцентр Итатку. Сейчас узкоколейки уже нет, но насыпь осталась. По ней Анатолий и выбирается из Итатки в Каракозово. На ГАЗ-66, вездеходе или снегоходе — зависит от времени года и от погоды.

Мы решили на машине поехать с другой стороны, по накатанной лесовозами дороге. Правда, пришлось сделать крюк в сотню километров через старообрядческое село Гарь. Созвонились накануне с отцом Анатолием — местным старообрядческим священником. Однажды он участвовал в нашей совместной экспедиции по пути следования через Сибирь протопопа Аввакума (фильм «Кеть. 400 лет спустя»). Так что знакомы лично. Он подтвердил: зимнюю дорогу-мост через таежную речку Юкса неделю назад сделали, проехать на машине не проблема…

А мы точно сюда подъехали? Другого пути в Каракозово нет?

Навигатор показывает сюда, да и следы от машины тоже.

Стоим на берегу Юксы, сразу за поселком Гарь. Видно, что еще недавно, день максимум, по наносному «мосту» проезжала машина. Но сейчас метра три смыло водой. Осень затянулась, накануне прошли дожди, и Юкса вновь пробила себе русло. Мы поехали в одну машину, форватер не знаем и боимся на середине реки застрять.

Ого. Как же так. Мост же сделали неделю назад! У нас тут стояла бригада с Алтая, у них был экскаватор, мы их попросили.

Отец Анатолий пришел на берег убедится, что мы стоим там, где нужно.

Наши сейчас чинят трелевочник, который из болота достали, поехали к ним, может что посоветуют. Может закидаем бревнами яму. Проезд на зиму все равно нужно делать. Мы с той стороны лес возим.

Пока едем до старообрядцев, отец Анатолий рассказывает о житье-бытье. Обновили купола на старообряческой церкви, ей в будущем году 30 лет. Строил ее отец Анатолий с братьями. В местной школе детишки теперь учатся только до 3 класса. Учителя работать в эту глушь не едут. Да и учеников почти не осталось. Когда-то в школе, в основном, учились дети как раз из рода Бесштанниковых. Все братья, и Анатолий в том числе — многодетные.

Мужики, все как один бородатые, старообрядцы без бород не ходят. Принимают решение навести новый мост. Везут на берег первую партию бревен, засыпают. Мы, уже потеряв два часа, и понимая, что проезд быстро не сделать, собираемся идти пешком. Благо до Каракозова всего 12 километров.

Но тут приходит другое решение: просто прицепить нашу машину к трактору и перетащить ее на тот берег. Так и сделали.

Обратно поедете, звоните, мы вас так же трактором перетащим.

Едем по бывшей узкоколейке. Рельс уже нет. Но дорогой пользуются лесозатоговители, охотники, бригады, обслуживающие ЛЭП, так что она накатанная. Время года удачное. Легкий мороз прихватил «дорожное полотно», но снега еще мало. Быстро проскакиваем 12 километров и по следам находим нужную «улицу». Хотя улиц тут и в лучшие времена не было. Вся деревня — остатки леспромхозовского хозяйства: гараж, клуб, останки домов, с сохранившимися кое-где инвентаризационными номерами. Но среди развалин стоят два новых дома. Построили их два друга: Анатолий Кизеев и Василий Воронов. Василий в этом году умер, теперь домом занимается его старший сын. А нас встречает Анатолий. Сегодня в 6 утра он выехал с другой стороны к нам на встречу. Путь из Итатки, 40 километров, на ГАЗ 66 занял у него пять часов.

Два раза пришлось лебедкой себя вытягивать. Зимой легче, мы сюда ездим по зимнику на снегоходах. Я работаю на вахте, лес заготавливаю, так что выходные у меня по полмесяца. А как выйду на пенсию, вообще хочу сюда перебраться. Здесь родился, здесь женился. Все места родные и любимые. Меня несколько раз уговаривали выписаться из Каракозово, но я отказываюсь.

Как это вообще возможно: быть прописанным в несуществующей почти тридцать лет деревне?

Не знаю. Но мне ежегодно приходит земельный налог, что в Каракозове у меня 17 соток земли. И я его исправно плачу. Хотя сейчас все эти земли переданы в лесфонд и вообще тут охотугодья у одного человека в аренде.

Местную тишину нарушает шум от генератора. Выясняем, что света в Каракозово все-таки нет. Хотя ЛЭП проходит в 700 метрах. Энергетики не против пробросить сюда ветку. Но это все в частных разговорах. Формально должен быть адрес, а его-то и нет.

Я к ним со схемой подходил, предоставил бумаги, что налоги плачу за 17 соток земли. Нет. Не катит. Нужен адресат. Пошел к главе Итатского поселения, к которой относилось Каракозово, говорю, разрешите мне завести личное подсобное хозяйство, ну хоть какой-то официальный статус у меня здесь будет. Он не дает согласия, говорит, если я тебе это право предоставлю, то должен буду тебе туда свет тянуть, дороги чистить. Я говорю, ну давайте заключим соглашение, что я с вас эту обязанность снимаю. Он: все равно нет.

Жизнь в Каракозове течет неспешно: зимой охота, летом рыбалка, ягоды, грибы. Кроме Анатолия, в доме сейчас живет его старший брат, периодически приезжают сыновья, внуки. Иногда в небольшой избушке столько народу, что матрасы приходится стелить в проходе.

Просим Анатолия показать дом, где жил отшельником десять лет назад последний на тот момент житель Каракозова Александр Юркин. Анатолий с Василием помогли тогда нашей съемочной группе сюда на снегоходах добраться (фильм “Снег”). Половина дома, где жил Юркин, еще крепкая. Сам он через пару лет после нашего приезда уехал в Гарь и потом умер. В 2013 году жил здесь еще с советским паспортом. Мы собирались помочь ему обменять паспорт на российский, Анатолий и Василий, периодически подбрасывавшие отшельнику продукты, вызвались его в цивилизацию подвезти. Но Саша в Томске так и не появился. Не захотел.

А сколько семей осталось в Каракозове сразу после расселения? Знаю, что не все захотели уезжать.

Ну, вот Юркины остались. И еще одна семья пенсионеров: Антон Иванович с тетей Зоей. Они так и умерли здесь. Не захотели уезжать. Молодежи легче сменить место жительства, старикам сложнее. Мои родители тоже до последнего за свой дом держались.

Вам помогали с переездом? Давали жилье при расселении?

Нам давали не жилье, а денежные сертификат. На мою семью, а у меня уже первый сын родился, дали 6, 5 миллионов. Родителям дали 3,5 миллиона. И мы сами уже жилье себе покупали. Кто-то переезжал в Черную речку, ее тогда еще не расселили. Кто-то переехал в Итатку.

Бывает, что бывшие жители Каракозова наведываются сюда? У вас здесь кладбище есть?

Да, приезжают проведать родные могилки. Мне, кстати, Бесштанниковы из Гари несколько лет назад помогли сделать новые кресты взамен сгнивших и обвалившихся. То ли 23, то ли 24 новых креста мы установили.

Каракозово было небольшой деревней, дворов 70. Расселенная позже Черная речка была намного больше. В школу после 3 класса каракозовских ребятишек возили туда. Неделю они жили в интернате, а на выходные их возвращали домой. Из Черной речки многие тоже не хотели уезжать. Но леспромхоз снял со своего баланса узкоколейную дорогу — единственное, что связывало эти деревни с большой землей. Люди, благодаря самодельным дрезинам, еще какое-то время продержались. Но потом закрыли школу, почту, магазин и им пришлось уехать.

Хозяева топят баньку, кормят вкусным супом из лосятины. И наступает тишина. Генератор выключили. В темноте, укладываясь спать, обсуждаем предстоящую обратную дорогу.

Меня киржаки (старообрядцы) тоже однажды перетаскивали. Я тогда на буханке (УАЗ) через гарь поехал, — вспоминает Александр Кизеев. — Сюда заехал, вода в Юксе едва колеса скрывала. Неделю побыли тут, снежок, потом расстаяло, дождик прошел. Еду обратно, а в Юксе воды уже по грудь. И это у берега. Меня киржаки тогда веревками, зацепив, перетащили. На середине реки смотрю поплыла моя буханка. У меня еще собака в салоне сидела, она со страху ко мне на плечо давай залазить. Тоже осенью дело было…

Мы плюем три раза через левое плечо, в надежде, что у нас на обратной дороге речка новых сюрпризов не преподнесет.

В окошке вдалеке просвечивает крыша дома. То, что дом уже давно брошен, не видно. Так что ощущение, что деревня жилая.

А кто там жил?

Сентюрин жил, Витька. Пасеку держал.

1 комментарий к “УПОРНОЕ КАРАКОЗОВО”

  1. Наиболее распространённым способом самоубийства было самосожжение («гари»), однако, наряду с этим утверждается, что были также распространены самопогребение, самозаклание, «запощивание» (добровольная смерть от голода) и самоутопление.[2]

Комментарии закрыты.