Протест в Башкортостане: как маленький город Баймак прославился на весь мир
Сегодня в Уфе продолжились акции в поддержку осужденного два дня назад общественного активиста Фаиля Алсынова на 4 года. В день суда корреспондентка «НеМосквы» побывала на самой крупной российской протестной акции последнего времени. Из Баймака она надиктовывала новости в режиме онлайн по телефону. Интернет в это время усиленно глушили и отправлять сообщения было невозможно. А сейчас она делится впечатлениями, видео и фотографиями, сделанными в Баймаке.
Баймак даже для уфимцев — примерно край географии, от столицы региона до городка плюс/минус 400 километров, в зависимости от выбора трассы, и чтобы добраться к утру, выезжать нужно едва за полночь. Это если автомобилем. Рейсовым автобусом и вовсе 10 часов добираться.
Баймак — это меньше 18 тысяч населения. Почти весь он состоит из частного подворья, лишь несколько пятиэтажек в той части, которую называют центром. «Но у нас есть свой проспект Салавата Юлаева! Поэтому и город, а не село», — шутят местные.
Для приезжего Баймак — глубокая и довольно депрессивная провинция. И именно этот провинциальный городок в среду, 17 января, стал центром притяжения для многих сотен людей (по разным оценкам от трех до десяти тысяч) не только из разных населенных пунктов республики, но и из соседних регионов. Поводом стало оглашение приговора башкирскому активисту Фаилю Алсынову(по паспорту Алчинову) которого за день до того, 16 января, включили в список террористов и экстремистов.
Кто такой Фаиль Алсынов Фаиль Алсынов – один из самых известных общественных лидеров Башкортостана. Участвовал в акциях по защите башкирского языка, один из организаторов защиты шиханов. В 2014 году стал одним из создателей национальной организации «Башкорт». Организацию власти признали в 2020 году экстремистской. Фаилю Алсынову 37 лет. По образованию историк. Работает в частной строительной фирме.
«Пришли, посмотрели и ушли»
«Не надо маскироваться под мирных чабанов, добрых активистов, это на самом деле не так. Как Глава республики я буду республику защищать. Я очень благодарен нашим людям, благодарен баймакцам, нашему обществу в целом. В Баймак со всей республики приехали несколько сотен человек, пришли жители Баймака, посмотрели и ушли», — это цитата из довольно объемного комментария главы Башкирии Радия Хабирова по поводу того, что произошло в Баймаке в среду, 17 января.
Несколько сотен пришли, посмотрели и ушли, а правоохранительные органы почему-то квалифицируют это событие как массовые беспорядки (статья 212 УК РФ) с применением насилия в отношении представителей власти (статья 318 УК РФ). На месте это была типичная картина подзабытого за последнее безмитинговое время «винтилова»: цепочка людей в форме, стуча дубинками по щитам, противостоит людям без формы и щитов. Правда, в отличие от иных столичных интеллигентных протестов, здесь ощущение, что собравшиеся готовы защищаться от «космонавтов» чем придется. Хоть камнями. Но зима, камни под снегом…
А началось все с того, что оглашение приговора перенесли с 15 января на 17. Тогда в маленький Баймак приехали около 5 тысяч человек, чтобы поддержать Фаиля. Власти не ожидали резонанса, который вызовет приговор активисту. Придумали судить активиста не в Уфе, где живет Фаиль, а за 400 км, но это не сработало. Люди через чатики в Вотсапе самоорганизовались и приехали поддержать Алсынова, потому что считают дело против экоактивиста несправедливым.
За что судят Алсынова Фаиля Алсынова обвиняют в разжигании межнациональной розни. Повод – его выступление на сходе в Баймакском районе. Потому и был формальный повод судить в Баймаке. Сход был посвящен экологическим проблемам. Недовольство людей вызвали планы местных чиновников и частной компании заняться поиском золота в этих местах. Кроме экологии Алсынов говорил и о том, что башкир лишают языка, земли и выборов. Говорил, что землю забирают «посторонние». Употребил в речи понятие «кара халык», что эксперты перевели как «черный народ» и трактовали как негативную характеристику мигрантов из Центральной Азии. Алсынов отрицает корректность такого перевода и настаивает, что «кара халык» - это чернорабочие, и что претензий к другим народам, если они, не нарушают законов и местных обычаев, у него нет.
А дальше глава Башкортостана Радий Хабиров поставил свою подпись под доносом, который стал основанием для возбуждения уголовного дела против активиста и, разумеется, оказался подшитым в числе прочих материалов следствия, то есть стал доступен для ознакомления и копирования самим обвиняемым. В Башкортостане многие убеждены, что Хабиров решил отомстить Алсынову за организацию экологических протестов.
Кордоны и молоковоз на спущенных колесах
Дороги к Баймаку в 8 утра уже были перекрыты. Первый пост — ДПС на въезде в Баймак, у водителей просят предъявить права, страховку, документы на машину. Останавливают почти подряд, но не сплошь. Осмотрев сидящих в салоне, разрешают проехать. Мобильник еще ловит интернет.
Второй пост — поворот на улицу Революционную, где расположено здание суда. Не пускают, только в объезд. А там дальше новые посты, еще и еще. Улица, где суд, для проезда перекрыта полностью: с обеих сторон экипажи ДПС, в проулках выставлены поперек дороги тракторы, экскаваторы, а в одном месте — молоковоз на спущенных колесах.
Небольшая парковка поблизости уже битком. Позже кто-то в СМИ напишет, мол, подвозили протестующих автобусами. Скажем так, легкое преувеличение: на парковке стоял один микроавтобус. Пассажиры рассказали, что скинуться и нанять одну машину на всю компанию — проще, чем каждый на своей (а у кого-то и нет своей). Мобильник еще ловит интернет.
К 8 утра здание суда окружено изгородью из легких металлических конструкций, всюду сотрудники в форме и без. С правого торца здания автобусы. Еще слишком темно, чтобы разглядеть детали, но уже можно разобрать, что куча перед одним из автобусов сложена из различной амуниции — ее достаточно быстро разбирают: бронежилеты, каски и что там еще носят на себе спецназовцы внутренних войск (оговоримся сразу: в оцеплении участвовали полиция, ОМОН, Росгвардия, «Гром», но поскольку задача у всех была одна, то и вникать в принадлежность каждого силовика к определенному подразделению смысла не видим. — прим. ред.).
Мобильник перестает ловить интернет, остаются только звонки.
Ждали условного
Оглашение приговора назначено на 9:30. Собираться начали задолго до, уже к 9:00 людей на площади очевидно больше, чем в 15 января. Силовики в оцеплении, публика в ожидании. Время от времени с разных сторон слышится: «Свободу Фаилю Алсынову», «Фаиль, мы с тобой», «Нас будет больше». Скандирование постепенно нарастает, поддерживаемое все большим количеством людей, и также постепенно затухает, оставляя людей в ожидании — следующей волны лозунгов и развития ситуации.
О том, что происходило в зале суда, позже расскажут коллеги. Судья появился минут через 5 после того, как собрались все действующие (и наблюдающие) лица. Оглашение приговора заняло не больше 10 минут: 4 года общего режима, тогда как гособвинитель запрашивал колонию-поселение. Алсынову позволили позвонить родным, и только после этого надели наручники и вывели из зала. «Конвой совсем не жестил, с осужденным обращались вполне человечно», — прокомментировал журналист, присутствовавший на оглашении.
О том, что Алсынова приговорили к реальному сроку, знал уже весь интернет, но не люди на площади, которые надеялись на условное наказание. Возможно, именно в этом и была главная функция глушилок — оттянуть момент, когда протестующие поймут, что обманулись в своих ожиданиях. Алсынова уже уводили по коридорам в наручниках, а люди продолжали верить, что он вот-вот появится на крыльце, пусть с условным сроком, но на воле.
Столкновения
Ворота, через которые вывозят осужденных, загодя заслонили 4 рядами полицейских в черном: дубинки, бронежилеты, шлемы. От мороза дыхание на стекле забрала моментально превращается в иней. Этот иней потом кто-то счищал ногтями, как со стекла в автобусе, когда нужно посмотреть, какую остановку проезжаешь
О том, что Алсынову предстоит покинуть здание суда в автозаке, протестующим стало понятно после 10:00, но не всем и не сразу, новость растекалась по окрестности от тех, кто додумался позвонить знакомым с доступом к Сети.
Сложно сказать, что именно спровоцировало самое первое столкновение. За зданием суда чуть правее от ворот есть небольшая территория с ограждением. Как оказалось, именно там разместили транспорт для задержанных. Въезд на территорию, как и положено, оцепили.
И то ли это оцепление начало маневры по освобождению пути для автозака с осужденным (то есть силовики со щитами попытались оттеснить протестующих), либо же начали действовать провокаторы, а может и произошло что-то другое, но именно в этом месте, чуть выше ворот суда, случился первый «контакт» и первые задержания.
8 часов на морозе
Были ли задержания жесткими? Ответ зависит от восприятия. Для тех, кто впервые наблюдал, как три или четыре омоновца дубасят человека резиновыми палками, а потом уносят его, держа за руки и за ноги, картина, пожалуй, жесткая. Другой, кто хотя бы однажды видел, как сопротивляющегося пинают по голове тяжелыми ботинками, задержания в Баймаке назовет обычными. По головам, кстати, не пинали, но переломы и рассечения были. С переломами увезли на скорой. Пострадавшие были и среди силовиков.
Стычек было несколько. Каждый раз они начинались с попыток оцепления освободить дорогу для автозака. Каждый раз в ответ летели смерзшиеся куски снега. В моменты затишья возобновлялось скандирование. Дымовушки, светошумовые гранаты, уговоры из громкоговорителя — да, все это было и снято на видео множеством очевидцев.
— Страна находится в состоянии войны, а вы ее расшатываете изнутри, потому что какие-то там блогеры вам задачу ставят – такую версию происходящего силовики озвучивали прямо на площади. Спустя сутки именно она станет главным нарративом федеральных СМИ, для которых в течение суток событий в Баймаке практически не существовало.
Однако надежда увидеть Алсынова на свободе не оставляла людей. Где-то около полудня непонятно откуда распространился слух, что приговор пересмотрят — здесь же и сегодня же. Даже время «известно» — в 15:30. Как такое возможно, никто объяснить не мог, но были всем хотелось верить, что возможно.
— Никакой он не террорист, не экстремист, он за экологию, — пытается убедить силовиков пенсионерка, стоя на куске фольгоизола. Она же уверяет окружающих, что вот-вот приговор пересмотрят. На вопрос, откуда у нее такая информация, отвечает простодушно: «Сердцем чувствую!»
В какой-то момент наступает некоторое затишье. Силовики прекратили маневры, просто остановились на тех позициях, что успели занять. Появилась догадка, что ждут они подкрепления (а вовсе не пересмотра приговора).
Простоявшие на холоде несколько часов люди, чувствуется, уже подустали. Разгоняют усталость речевками. В числе прочего требуют отставки Хабирова. Над площадью, вдруг, проносится: «Хабирова отстранили!» «Новость» сообщает мужчина, занявший высоту возле эпицентра столкновений: он забрался на остов грузового прицепа и разговаривал по телефону. На время новость будоражит присутствующих. Правда? Вранье?
Что дальше?
Около 15:00 прибывает подкрепление. К тому времени многие простояли на морозе весь день. Медленно и нехотя, но площадь перед зданием суда понемного начинает освобождаться. Однако напряжение в гуще толпы не спадает. Оставшиеся на площади накалены до предела.
Самый жесткий «контакт» случается именно в этот момент. Протестующих начинают разгонять слезоточивым газом. Достается и силовикам. Многие стояли против ветра и не догадались опустить забрало.
Погасить вспышку силовикам помог отец осужденного. Он призвал людей разойтись. Поддержал его и товарищ Алсынова Ильяс Байгускаров.
— А дальше что будет? Еще больше задержанных? Давайте расходиться, хватит, — эти слова хоть и не сразу, но действие возымели.
Около 16:00 протестующие освободили путь для автозака с осужденным Фаилем Алсыновым, разошлись с площади и разъехались по домам. С какими чувствами — можно предположить по лицам.
Впереди апелляция. А значит новый суд и теперь уже в Уфе.
Захочет ли наша судебная машина немного отыграть назад? Опыт подсказывает, что она это не очень умеет. Особенно, когда речь идет о подавлении протеста. Ответ на вопрос скоро узнаем. А что за ним последует – увидим.
