Тайный перелёт, прощание рядом с кладбищем и похороны в рабочий день
Полный набор условий Кремля, о которых рассказал соратник Навального
Сегодня вечером соратник погибшего политика Иван Жданов во время экстренного стрима перечислил список требований, которые Кремль озвучил матери Алексея Навального в обмен на тело. Как заявила ранее Людмила Навальная, переговоры проходили в здании Следственного комитета в Салехарде. Они начались утром 21 февраля и длились почти сутки. «НеМосква» собрала озвученные требования в текстовый вариант. Редакция публикует их в пересказе Ивана Жданова.
Как шла подготовка к торгам
Людмила Ивановна в каком-то невероятном просто аду находилась последние сутки. Этот ролик — финал суток продолжающегося ада.
Следователь Варапаев в субботу еще говорил, что «мы забрали анализы гистологические, две недели они будут проходить, две недели вам тело не вернут».
Потом в понедельник Людмила Ивановна записывает обращение к Путину, чтобы тело ей вернули. И на следующий уже день следователь вызывает к себе и говорит: «Мы в целом-то готовы показать вам тело, но знайте: вы зададите все вопросы, мы передадим все документы, и потом, когда результаты экспертизы будут готовы, мы отдадим вам тело».
Людмила Ивановна говорит:
— Показывайте, окей.
— Ну, нужно согласовать.
И это происходит постоянно: следователь сидит и постоянно с кем-то созванивается. В первый день он созванивался непосредственно с Бастрыкиным. Он прямо так и сказал, откровенно, он не скрывает: «Я на докладе у Бастрыкина». И ему команда, соответственно, приходит от Бастрыкина.
Это как было в Омске: «через час», «через два», «а вот давайте позже», «вы приедьте на следующий день, утром рано».
Так время постоянно сдвигается. И от первоначального обещания, что «мы вам покажем и отдадим тело» не остаётся вообще ничего постепенно.
У них есть все документы о естественных причинах смерти, они готовы распечатать свидетельство о смерти в любую секунду. Но они говорят: «Мы готовы распечатать, когда договоримся обо всех условиях. Потому что как только мы распечатываем свидетельство о смерти, это появляется в единой базе ЗАГСа, и об этом сразу же все узнают. Поэтому мы его распечатываем, когда пожмём руки о том, что договорились с вами».
Вчера, в среду, Людмиле Ивановне говорят утром: «Приезжайте, но без адвоката, без какого-либо сопровождения».
Людмила Ивановна соглашается и идёт к следователю.
Условия Кремля
Дальше с ней начинаются уже в этот момент торги: «Выберите ритуальное агентство, выберите любое кладбище, где вы хотите похоронить Алексея Навального, и мы сейчас поедем в морг с вами, покажем вам тело и всё вообще расскажем».
Родственники начинают заниматься тем, что выбирают кладбище, похоронный зал, церковь для отпевания.
Но что-то в какой-то момент происходит, что обещание начинает откатываться. Три условия, значит.
Первое: специальный борт, и до приезда в Москву вы не говорите ничего о похоронах. Вообще ничего. То есть вот борт приземляется в Москве, и вы тогда можете говорить. Чтобы тело не встречали в аэропорту люди.
Второе условие: с вами всегда, до похорон, фактически должен находиться сотрудник Следственного Комитета.
И третье условие: вы чётко определяете кладбище и мы чётко по прилёту, 23-24 февраля, определяемся с днём похорон. Тело хранится в области — в Московской или Владимирской. Потому что мы боимся, что морг будут брать штурмом. Это прямая цитата, они абсолютно ничего не скрывают.
Встреча с телом сына
Окей, условия понятны. Никаких проблем, что о дате похорон родственники сообщают по прилёту в Москву.
Но в этот момент происходит следующая спецоперация: к Следственному комитету, где находится Людмила Ивановна, в один момент подъезжает большое количество сотрудников полиции, три-четыре машины, все с мигалками, Людмилу Ивановну выводят как-то в обход и везут в морг, показывают тело.
Дальше её таким же специальным кортежем возвращают в Следственный комитет и говорят: до завтра вы должны определиться чётко с кладбищем, со сроками.
Новые условия Кремля
Сегодня утром они должны были в 10 часов прийти в Следственный комитет с адвокатом, всё это затянулось до 12 часов по местному времени. И им сказали: выбранное кладбище (а родственниками было выбрано Троекуровское кладбище) ни в коем случае не подходит, выберите другое.
В дальнейшем было выбрано родственниками Хованское кладбище.
Они говорят: «Хорошо, Хованское кладбище. Теперь выбирайте зал».
Родственники говорят: «Зал в Москве, Центральный дом литераторов, например, где прощались с Носиком. Или ЗИЛ — место работы, «Автозаводская». Или большой траурный зал Центральной клинической больницы». Ну, допустимые варианты, обычный зал, где прощаются.
Следователь звонит в центр, там это согласуется в течении часа, они выходят, говорят: «Нет, не подходит это. Давайте вы поближе к выбранному Хованскому кладбищу».
Людмила Ивановна выбирает зал поближе: филармония № 2 им. Рахманинова или церковь Архангела Михаила, по-моему. Они говорят: «Нет, и это не подходит. Проведите похороны тихо, возле Хованского кладбища непосредственно, возле церкви там же, и всё вы проводите в тайном режиме».
Проходило лейтмотивом все эти дни, что похороны должны быть тайные. Что похороны должны пройти в исключительно семейном режиме, в стиле Пригожина.
Шантаж и угрозы
В этот момент становится совершенно понятно Людмиле Ивановне, что её шантажируют до того, чтобы сначала что-то предложить, а потом довести до той ситуации, что её просто обманут… Вот зачем сотрудник Следственного комитета, который её бы встречал в Москве? Её просто посадят в машину, отвезут на кладбище и скажут: «Вот могила. Хотите стойте тут, хотите не стойте — тут похоронили».
Всё идет к этому.
Людмила Ивановна сказала, что это совершенно невозможные условия, встала и вышла из Следственного комитета. После чего следователь этот Варапаев начал ей звонить и говорить: «А вы же знаете, что тело вообще-то разлагается? И время работает вообще не в вашу пользу. И вы подумайте и согласитесь на наши условия. И вы знаете, у нас есть какие-то тоже медийные ресурсы, чтобы рассказать вообще побольше каких-нибудь нюансов, которые наверное бы никто не хотел знать».
Вот какие-то такие максимально мерзотные вещи, которые только можно представить. Матери, которая уже третьи сутки не спит.
Мы уже прожженные люди, нас сложно чем-либо удивить. Но так, чтобы маму шантажировали разложением тела для того, чтобы привезти тело в Москву и тайно захоронить — такой низости, конечно, было сложно представить.
Тело продолжает находиться в салехардском морге, всё у них готово для выдачи, никаких оснований держать тело нет. Они просто издеваются теперь над трупом, насколько это возможно.
Я такого даже не припомню. Мне пришел в голову случай Оливера Кромвеля, которого эксгумировали для специальной казни. Но такого, чтобы шантажировать разложением тела, такого я в современное время не припомню.
Что написано в заключении о смерти
Там [в медицинском заключении] написано «естественная причина смерти», и Людмилу Ивановну вынудили это подписать. Не знаю уж, в какой момент шантажа ей сказали «подпишите, и начинаем дальнейшую процедуру» — она подписала, и дальнейшая процедура не происходила.
Я так понимаю, что она не успела чётко прочитать, что там написано: какие причины, какие заболевания.
Каких-то подробностей пока нет. Но то, что там написано «естественная [причина смерти]» — это так.
Позиция команды и семьи
Я не знаю, могу ли ответить [на вопросы о позиции семьи]. Насколько я представляю ситуацию, нужны нормальные человеческие похороны. И экспертиза [повторная не нужна]… Совершенно понятно, кто убийца.
Юлия Навальная уже сказала, что есть конкретные причины, почему это случилось сейчас. И они будут названы.
Мы найдем — абсолютно точно — убийц, которые это сделали.
Тут такой комплекс, указывающий на то, что смерть эта была неестественной. Это было чисто убийство.
Семья Навального требует, чтобы эта процедура завершилась, чтобы Алексея Навального отдали, как это положено. Сейчас нет вообще никаких оснований его держать в морге.
Семья Навального ожидает два сценария: что тело Навального вообще не выдадут и скажут, что закопали где-то или что-то в этом духе; либо выдадут.
Поэтому Людмила Ивановна и обратилась… Она больше не обращается к Путину. Она обращается к сторонникам и надеется, чтобы ей отдали тело.
«Можно звать маму»
Насколько я понимаю, приехала специальная группа патологоанатомов в Салехард, проводили там какие-то процедуры с телом. И приехали следователи-расследователи: моя версия, они определяли, можно ли говорить о том, что тут убийство, можно ли найти следы убийства.
Вполне допускаю, что это группы, которые и не в курсе, как происходило убийство: они просто провели необходимые исследования, процедуры и сказали, что вот тут следов убийства нет. И доложили об этом начальству. Или нашли следы убийства.
Это происходило в течение трех дней. И начальство сказала: окей, если никаких следов нет, значит можно тогда звать маму и с ней уже начинать переговоры, начинать сдвигать её к тому, чтобы у нас не было похорон в Москве.
Навального похоронят в России
Алексей возвращался в Россию не для того, чтобы его вывозили из России сейчас хоть куда-либо. И все это прекрасно понимают.
Алексей не представляет себя захороненным где-то за рубежом. Это невозможно.
Он православный человек, должно быть отпевание в Русской православной церкви. И должна быть панихида, потому что он политик. И похороны на своей земле. Не для того он возвращался в Россию для того, чтобы быть похороненным где-то за рубежом.
Алексей политик, его огромное количество людей может проводить.
У гражданской панихиды всё равно есть ограничение по времени. Всё равно тело вне морга не может находиться долго. Всё равно нужно церковное отпевание, гражданскую панихиду и погребение сделать в один день.
Понятно, что все абсолютно не смогут проститься. Даже если отдаём на гражданскую панихиду четыре часа и всё проходит гладко, час на отпевание, час на дороги и час на погребение… Такое было на похоронах Немцова: далеко не все успели попрощаться с Борисом Немцовым. И я допускаю, что тут тоже не все успеют.
Но это основной страх следователей, которые выполняют сейчас решение Кремля: что придет очень много людей, которые решат потом еще дойти до кладбища. Потому что важный пункт на этих переговорах был: чтобы зал и кладбище были недалеко друг от друга.
«Потому что может быть шествие большого количества людей, а мы не хотим этого», — они это прямо говорили.
Первые три дня для них были актуальны следы [убийства], сейчас для них актуально не допустить вот это прощание, чтобы герой лежал в гробу, и к нему москвичи стекались и возлагали цветы. Именно поэтому они перешли на прямой шантаж.
Семья готова была согласиться, чтобы провести погребение в семейном кругу. Но и это их [следователей] не устраивает. Это постоянный обман: они через 10 минут могут говорить совершенно другое. И всё время сквозной линией идут тайные похороны.
Тело находится в салехардском морге.
Следователи говорили с самого начала: мы [транспортируем], полностью наш борт. В этом плане Людмила Ивановна сказала: «Когда за Алексея бы из наших налогов что-то бы заплатили?»
Они сказали: их борт и следователь рядом. Сначала они сказали: летите обычным рейсом. А потом в какой-то момент опять пришёл голос свыше, и сказали: «Нет, борт наш, отдельный. А вот уже с момента с момента прилёта в аэропорт забирает тело ваша ритуальная служба, но в сопровождении машин следователей, и до момента похорон тело должно находиться в морге где-нибудь во Владимирской или Московской области».
Поэтому самый вероятный сценарий, который тут просматривается — тело забирают в Москве, везут и просто дальше говорят: «Вот тут вот могила, и всё».
Было же еще специальное их желание: чтобы это происходило после 25 февраля — 26го. В рабочий день. Потому что прекрасно понимают, что выходной на похороны может приехать гораздо больше людей. Это для них важно, и поэтому они оттягивали сам борт: что борт можно организовать только на 24 февраля, а сами уже похороны 26-27 примерно.
