КНИГИ

«Она жалела карандаш, книгу, знала, что им может быть скучно на одном столе и весело на другом, знала, что нужно помогать им в их темной, задавленной жизни».

«Интеллектуалы, с полной ответственностью занимающие одну или другую сторону, выходящие за свои принципы на передовую (а не просто подписывающие петиции), встречаются гораздо реже, чем интеллектуалы, которые публично восхваляют ложные идеалы – осознанно или в силу бесстыдного невежества».

«Все уже всё поняли, но Тинатин обязательно надо было сказать вслух. Она нахмурилась и не спросила даже, а констатировала: “То есть мы все уже мертвые”».

«Так уж заведено, Андрей всегда что-нибудь терял: ключи, деньги, зубы, время, домашние задания, мать».

«6 июня 1828 года к воротам немецкой лечебницы для душевнобольных Зонненштайн в городе Пирна был подан дорожный экипаж. Он был специально подан к подъезду клиники…»

«Представляешь, скажу я, одна моя подруга из Боснии звонит мне сегодня и спрашивает… Подбираю слова на чужом языке, вывязываю их и перекручиваю петли таким образом, чтобы ни лучик света не смог пробиться сквозь плотную вязку». 

«Когда она родилась, ее принесли в квартиру на шестом этаже и положили в детскую кроватку. Спустя несколько лет на место этой кроватки поставили раскладную софу и Светлана стала спать на ней. Когда софа стала совсем негодной, ее место занял диван. На этом диване она умерла».

«Как странно осязать прямо под своей кожей пыльные отложения веков! Откуда ты? Я родился в Атлантиде. Я родился в Византии. Я родился в СССР… Экзотические слова — отголоски уже немых исторических миров…»

«однажды проснёшься в недоумении // кто ты такой и как здесь оказался // тут главное не растеряться вконец // не растечься жидким гелем по поверхности»

«Я никогда не играла в куклы. Мне никогда и не хотелось кукол. Я вообще не любила игрушки. Я предпочитала играть с тенями машин на стене или лучом света из окна».

«Воистину ходы, которые прокладывают короеды, – это шедевры. С чем их можно сравнить? С резными узорами викингов? С татуировками на лицах народов Океании? С огромной сороконожкой?»

«Государь издал указ: он хочет, чтобы мы, министерство наказаний, предложили особенную казнь, чтобы проучить сановника, который украл ружье… Нельзя не оправдать доверия государя, а тем более подорвать репутацию нашего министерства».

«Пашу изображали встревоженным, вполоборота, совсем как на заставке вирусной записи, разлетевшейся в сети весной. Внизу всегда приписывали “НЕТ ЧИПАМ” или “НЕТ СЛЕЖКЕ”».

«Это чувство, что отныне живешь в другой стране, ощущение надвигающегося хаоса, готового поглотить их своей пастью. Айлиш возвращается на кухню, ощущая гнев…» 

«…Все завершается: империи гибнут, благородные порывы угасают, ослепительные надежды превращаются в фарс, великие замыслы – в кучу навоза; от царей остаются гробницы, победителя ждет возмездие».

«Хватаясь друг за друга, раненые и нетронутые пулями люди связками уходили под воду, река бугрилась, пузырясь, содрогалась от человеческих судорог, пенилась красными бурунами». 

«Обращаем ваше внимание, что текст книги был сокращен в связи с 478 федеральным законом».

«Еще на втором круге, прямо посреди пустого прохода между спящими рядами, где в машинах по обе стороны неподвижно, как мертвые, сидели и лежали люди в неудобных позах, одуревшему от жары и недосыпа старлею показалось вдруг, что все действительно умерли, просто он почему-то пропустил момент, когда это произошло».

«Это значит, что таких законов физики, которые выполнялись бы в любой точке Вселенной, не существует, что, в свою очередь, значит… что физики не существует, — сказал Ван и отвернулся от окна».

«За три месяца может многое измениться. Ашолотль превращается в рыбу. Мать, которая ненавидит отца, сама просит его приехать».

Алесандр Стесин «Нью-йоркский обход» М.: НЛО, 2024 Эта книга выдержала уже несколько переизданий и недавно увидела ещё одно. В «Нью-йоркском обходе» врач, поэт и прозаик Александр Стесин рассказывает об опыте

«Мужчина с сердечной недостаточностью, если за ним не ходит по пятам жена, обречен на скорую гибель. Начинается этот идиотизм уже в юношеском возрасте и затем прогрессирует».

«Частички Ямамото разносились по белу свету — и, оседая в чужих желудках, превращались в энергию чьих-то жизней. Сама мысль об этом приводила меня в восторг». 

«Прошлое туманно, как призрачные тусклые чернила, осыпающаяся бумага. Среди родоначальников семейства есть работорговцы, парочка убийц и священник-вероотступник по имени Патроуз…»

«В пасмурном парке рисуй на песке мое имя, как при свече,
и доживи до лета, чтобы сплетать венки, которые унесет ручей».

«Не пью я вина, не курю я табак,
Зато я имею пятнадцать собак.
Встаю спозаранку — часы и пиджак
Приносят к кровати пятнадцать собак».

«Он ощутил прилив неведомой силы, услышал ропот восторга, побудивший его заявить ей, будто он за прошедшую неделю упражнялся на пианино в общей сложности три часа. На самом же деле он почти не упражнялся, играл минуты три, не больше. Раньше он никогда не обманывал женщин».

«И хоть мечта сбылась, раз отец мертв, никакого чувства освобождения не возникло. Не так она представляла себе этот побег, когда следила за делом Хачатурян. Сестры стали для Изи кумирами…».

«К одиннадцати жара стала усиливаться. Вернувшись домой, Мишель полностью разделся и лег. В течение следующих трех недель он практически не двигался. Так, видимо, рыба, время от времени высовываясь из воды, чтобы глотнуть воздух, замечает мельком совершенно иной, надводный, райский мир».

«Длинная колонна, выстроенная на набережной Города из мускулистых голых людей, качнулась, ожила еле заметным движением: тысяча рук метнулась к тысяче бритых висков, выхватила из-за ушей тысячу спичек и чиркнула ими по тысяче голых бёдер».